— Доброй ночи, — хлопнула Анко по плечу чародейки, двигаясь вперёд. Лори, повернувшись, не сдержала крик — в двух шагах от неё лежал изуродованный труп в монастырской серой робе послушника. Четвёртый епископ, Святой Отшельник, не был похож на себя. Его замершее в предсмертной гримасе лицо выражало дикую боль, один глаз вывалился и держался на остатках сосудов, правая щека была пробита чем-то острым, лысый череп был вскрыт, демонстрируя обратившийся в водянистую бесформенную жидкость мозг, а в приоткрытом рте шевелилось огромное множество личинок. Жуткое зрелище, даже для Лори.
Справившись с рвотным позывом, она поспешила прочь. Не оглядываясь. Ей на ум пришёл разговор с Йораном во время их свободного времени. Лидер клана убийц говорил мало, но всегда по делу — такое нравилось Лорелеи, и она часто приставала к нему с расспросами о той или иной личности. Как-то раз такой разговор зашёл и про Комодо Анко, до сих пор остававшуюся таинственной даже в сравнении с лидерами Сада. Йоран, и без того обычно выглядевший хмурым, помрачнел ещё больше, стоило чародейке спросить о ней.
— Анко? Хм… Лорелеи, я видел много героев. Со многими бился плечом к плечу. Многие пали от моего клинка. Но Анко… Я бы не хотел быть её врагом. Лучше десять раз выйти против Фолла, клянусь тебе. Лучше отрезать себе руку или прыгнуть в пасть к дракону… Она — герой, который пугает больше, чем самые отвратительные чудовища. У неё есть прозвище, известное ограниченному кругу лиц…
Епископ презрительно сплюнул, снимая шляпу. Положив её рядом с собой, бросил внутрь неё и свою книгу.
— Монарх Ночи.
— О? — вытянула губы Анко, а затем рассмеялась. Её серые глаза поглощали остатки пламени, что бушевало в саду. Оно в них просто не отражалось, словно всё, что было внутри этой женщины… Это тьма. — Я думала, что хорошо известна, как приличный маг времени. Полагаю, всё меняется, когда дело доходит до ваших святых задниц.
Некромантия. Запретная чёрная магия, применяемая исключительно теми, кто был готов выступить против церкви Единого Бога, или же теми, кто получил на неё особое разрешение. Стандартные чары некромантии были известны любому начинающему магу, но изучать что-то кроме, скажем, простого призыва парочки скелетов из чёрного эфира, им было запрещено.
Она под запретом не из-за каких-то моральных норм или приличия, нет. Просто эти чары способны дать магу огромную силу. Силу, способную сокрушать целые нации, стоит ему только пожелать. И это только та некромантия, что была известна Крэйну. У Комодо Анко, как и у любого героя, был свой дар. Он заключался, если вкратце, в управлении тенями. Анко не просто могла воскрешать мертвецов — она могла соткать из тени ещё живого существа его альтер-эго, порой превосходившее по силе оригинал. Разумеется, это не предел её возможностей, ведь если обычная некромантия давала владельцу невероятную мощь, то продвинутая её версия, управление тенями, возводила Анко на пьедестал как лучшего из лучших чёрных магов Крэйна.
— Полагаю, брат Варот провалил свою миссию, — на мгновение прикрыл глаза епископ, собрав ладони воедино.
— Я скажу тебе больше — ты последний епископ Круглого Стола, — хохотнула Анко, разводя руками в стороны. — Увы и ах! Бам, бам, бам! Нет больше епископов. Я выследила их. И убила! Мед-лен-но… — она облизнула губы, провоцируя противника ещё больше. — Остались два червяка и папа-червь. Поверь, я доберусь и до них.
— Я не позволю! — с возмущением, гневом и злобой в голосе выкрикнул Никкодин. — Ты умрёшь здесь и сейчас, еретик!
— Ник, Ник, Ник-ко-дин, — со смехом прочитала она его имя по слогам. — Брошенный всеми, брошенный миром… Твоя история похожа на истории многих других. Тех, кто погиб от голода. Тех, кого убили чудовища. Тех, кого съели родные… О, это моё любимое. Твоя история похожа на историю ничтожества, которое должно было сдохнуть много, много лет назад. Потому что так будет лучше для всех? Нет, потому что миру плевать. Потому что обществу плевать…
Тело епископа вздрогнуло. Что это? Откуда появилась слабость, пустившая побеги по всем конечностям? Откуда эта путаница в голове? Что происходит с Никкодином? Даже он сам, прошедший множество битв, не понимал. Поэтому поднял взгляд на замолчавшую Анко.
— Тебе интересно? — наклонив голову в другую сторону, спросила она. — Как ты очутился в церкви? Как вырос и стал идеальной машиной для убийства непокорных? Как ты не смог справиться с тем, что ты делаешь, и как ты пришёл ко мне, умоляя прекратить твои страдания?
— Нет! — попытался сдвинуться с места мужчина, но у него не получилось. Вместо этого неизвестная сила заставила его преклонить колено. — К-как?!
— Ты посвятил свою жизнь всего одному делу, — водя туда-сюда перед его лицом указательным пальцем, протянула Анко. — Потому что не знал, что есть что-то ещё. Ты стал солдатом, которого так желала церковь. Идеальным! Солдатом! Вах!
