Кларисса не преувеличивала: по тому, как хлопнула дверь машины, стало ясно, что в Марселе между ними что-то произошло. Была суббота, десять утра. Они должны были вернуться прошлым вечером, но в последнюю минуту Анна позвонила и сказала, что слишком устала, чтобы вести машину, и они переночуют у друга.
– Слишком устала? – скептически произнес Том. Дженни сурово на него глянула. Похоже, в моем присутствии по-прежнему нужно было соблюдать некое подобие конфиденциальности в отношении вопросов личного характера. Но Том, как обычно, забыл.
– И вообще, что это за друзья на юге Франции?
– Ну, ты же знаешь Анну, – твердо сказала Дженни. – У нее связи повсюду.
– Хм-м, – Том пожал плечами и лениво спросил: – Ну что, отгадала тринадцатое?
Весь вечер он возился с кроссвордом, потом отдал его мне со словами:
– Пора выбираться отсюда. Этот отпуск состарил меня лет на тридцать.
– Тринадцатое разгадать невозможно – это какой-то ребус, – откликнулась я.
– А, – протянул он. – Должно быть, в этом все и дело. Это же там спрашивают про Destiny’s Child и Альфреда Великого? Попробуй мысленно выкинуть гласные – может, тогда что-то прояснится.
Устало вздохнув, Дженни отправилась искать Майкла. Том подтолкнул мне свой телефон.
– Смотри, что написала Кларисса, – в его голосе звучал азарт заговорщика.
Я хмыкнула.
Том ухмыльнулся.
– Мама считает, что у Анны есть любовник.
– А ты что думаешь?
– Если и так, давно пора – она заслужила.
– А как же Майкл?
– Да блин, у Майкла было столько интрижек, что проще признать, что у них открытые отношения, – и дело с концом.
– А сейчас?
– Да хрен знает. Но раз Клариссы сегодня не будет, давай поедем в Сен-Люк с твоими новыми друзьями? Лишь бы не сидеть тут в этой жуткой атмосфере. А еще говорят, что это мы эмоционально зависимы.
– Прекрати, – простонал Том, когда Кларисса хлопнула дверью; потом положил голову на руки. – У меня во рту как будто тысяча пепельниц.
Я же ощущала удивительную бодрость. Накануне вечером Том и Камий весьма вовремя углубились в детали работы камеры, и, воспользовавшись этим, мы с Жеромом сбежали на пляж, где и провели остаток ночи. Во всем было нечто восхитительно подростковое: помню его кожу, серебристую в звездном свете, и возбуждение, обостренное ощущением риска (а ну как увидят?), и его руку, зажавшую мне рот на пике.
– Завидую твоей юности, – процедил Том. – Вот погоди: стукнет тебе тридцать…
Тогда-то я и услышала голоса со стороны дороги – сначала Анну (в чьем тоне не было ни капли уже привычной мне медовой сладости).
– Не понимаю, Кларисса, зачем ты ведешь себя как упрямая корова.
Том бросил на меня быстрый взгляд.
– Упрямая корова? – будто не веря своим ушам, переспросила Кларисса. – Ты только что назвала меня упрямой коровой?
– Поверить не могу, и когда ты стала такой ханжой? Кто похитил мою славную падчерицу и подсунул вместо нее чертово подобие Мэри Уайтхаус?[117]
–
– Анна, дело не в ханжестве! Просто пойми: этот чувак – мерзкий.
– Ты прямо как твой отец! – закричала Анна.
Вслед за этим раздался быстрый топот шагов вверх по лестнице, а потом – плеск воды из душа.
Выйдя к нам, Кларисса вела себя как ни в чем не бывало – порывисто обняла Тома, а потом, совершенно неожиданно, и меня. Я почувствовала себя словно благословленной ее благодушным сиянием.
– Вы оба потрясно выглядите, – воодушевленно воскликнула она. – А вот я как бледная немочь. Столько всего надо наверстать!
– Ты надолго? – спросил Том.
– Наверное, до конца месяца. Отпуск у меня всего пару недель, так что потом надо будет работать из дома. Но галерея закрыта – все клиенты на своих яхтах где-нибудь у берегов Сардинии, – и мне для работы нужен только стабильный интернет. Все зависит от того, долго ли я выдержу эти приступы кризиса среднего возраста, – она посмотрела на Тома, стараясь придать своему лицу выражение изящной сдержанности, но безуспешно. – Так, что я пропустила? Ну, кроме детсадовского поведения моих так называемых родителей.
– У Лии появился парень, – пропел Том.
– Никто у меня не появился.
