Я прислушалась, пытаясь понять, какую такую мысль должна была заронить Кларисса, – как вдруг уловила позади шорох, явно производимый человеком. Я вздрогнула – и нож со звоном упал на выложенный плиткой пол.
– Господи Иисусе… – выдохнула я.
– Извините, – пробормотал Майкл – с совершенно не извиняющимся видом. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд словно пригвождал меня к столешнице.
– Вот жарю нут для салата, – сказала я невпопад, наклоняясь, чтобы подобрать нож и хоть чем-то занять руки.
Он внезапно оказался совсем близко, накрыв своей ладонью мою, когда я уже почти коснулась ножа. Наши лица были в паре сантиметров друг от друга, и я чувствовала, как бешено пульсирует кровь в висках. Он медленно поднес к моему лицу руку и, не отводя своих гипнотических глаз, провел большим пальцем по моей нижней губе. Я задержала дыхание. Он улыбнулся мне – так, словно его поведение было совершенно естественным и нормальным, – и сказал:
– Вы испачкались в нектариновом соке.
Улыбка была снисходительной – почти покровительственной, как будто мое явное смущение казалось ему неуместным и инфантильным. Я выдавила из себя смешок и выпрямилась. Потом, делая вид, что ничего не произошло, прислонилась к рабочей поверхности. Все еще сжимая нож, он сел за стол.
– Забавно, – произнес он наконец. – Иногда кажется, будто бы вы и Кларисса с Томом – с разных планет.
Мне почему-то стало не по себе от того, как он отделил меня от сверстников.
– Не позволяйте им себя нервировать, – добавил он.
– Не буду, – ответила я сквозь зубы.
Он обводил контур своей руки ножом.
– Вы очаровательны, – проговорил он, глядя не на меня, а на свои пальцы и исчерна-серебристое лезвие.
Я не знала, что на это ответить, слова застряли в горле и казались пустыми и бессмысленными, и уставилась в пол.
– И это хорошо, – я чувствовала, что он опять на меня смотрит, подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом, – и увидела его руку. Струйка алой крови сочилась из его ладони, стекая на потертое дерево.
– Майкл, – ахнула я.
Он равнодушно наблюдал, как собирается в лужицу кровь, повторяя очертания его кисти.
– М-м, – отозвался он, поднося руку ко рту и слизывая капельки крови.
Я потрясенно смотрела на него.
– Что вы сделали? – прошептала я.
– Ой, да ладно вам, – хмыкнул он. – Меня же не распяли.
Я попыталась что-то сказать – но только бестолково хватала ртом воздух, не в силах оформить мысли в слова.
– Хотел проверить, каково это, – проронил он, – ну, когда разговариваешь с кем-то, с кем тебе скучно, и вдруг ловишь себя на мысли: а что, если дернуть его за волосы или залепить пощечину? Или когда стоишь на краю платформы в метро, ждешь поезда – и вдруг решаешься и сбрасываешь свою тупую тушку прямо на рельсы? Ослепительный свет и рев поезда, словно оркестр… Этот безумный импульс, который толкает, – ну же, давай, вперед!
Внезапно мои собственные ладони похолодели и увлажнились, я нервно сжала их в кулаки.
Он спокойно встал.
– Ладно, пойду вымою руки в ванной, раз вы такая неженка.
И вышел из комнаты – а я еще долго стояла, сжавшись в комок и готовая разразиться истеричными рыданиями.
Она не сразу заметила мое присутствие. Я смотрел, как она впивается в упругую мякоть фрукта, как прячутся за розоватым лепестком рта ее ровные белые зубы, как липкий сок течет по подбородку. Она облизала верхнюю губу (ах, этот чувственный изгиб – я уже писал о нем?), потом нижнюю – и сердце мое будто сжали тиски.
Потом я поднял нож, что она уронила, – просто хотел ей помочь, и в мыслях не было ставить ее в неловкое положение. Когда же она вся застыла и напряглась от моего прикосновения – боже, для меня это было как пощечина! Ее лицо было так близко, что я не мог удержаться, – мне казалось, это вполне естественно, ведь так всегда и было между нами. Мы никогда не спрашивали друг у друга разрешения – потому что сами не понимали, где заканчивается мое тело и начинается ее. Когда мы занимались любовью, я чуть прикусывал ее нижнюю губу – и ей это нравилось. Я чувствовал, как напрягаются под тяжестью моего тела ее члены, как она все крепче прижимается ко мне, и знал, что если сейчас проникну в нее своими пальцами – там она окажется влажной.
Мне хотелось ощутить сок нектарина на большом пальце – вот и все. Вполне естественная реакция.
