На заднем фоне промаршировала молодежь с плакатами «За Валю!».
На сцену снова выбежала блондинка, увешанная с ног до головы украшениями. Она что-то раздраженно закричала мужу. К надутому Вале сразу подбежали голые снежинки, их стали хлопать по задницам такие же, как Валя, мужики, одетые в пиджаки и обмотанные вокруг талии банными полотенцами. Снежинки визжали и кружились вокруг мужиков, похихикивая.
Из колонок раздался крик осла.
Молодежь промаршировала в обратном направлении, теперь уже с плакатами «От Вали!».
Валя хватается за голову. Снежинки убегают за сцену, мужики, махнув на Валю вениками, уходят вразвалочку следом. Они что-то активно обсуждают. Вместо них к Вале подходит хряк в платиновом костюме. Он пихает Валю в затылок. Валя поднимает голову, подскакивает и услужливо предлагает ему сесть, непрестанно кланяясь. Хряк падает на кресло и произносит зычным голосом:
Хряк щелкает пальцами. Из темноты на сцену выходит человек в балахоне. В руках у него пистолет с глушителем.
Валя мнется. Хряк в платиновом костюме цокает и недовольно качает головой. Валя вздыхает и подтаскивает к человеку в балахоне один из валяющихся на сцене мешков с золотом. Человек передергивает затвор пистолета. Свет на минуту гаснет.
«А мои похитители оригиналы!» — подумал Антон в полной темноте.
Загорелись софиты. В полумраке стояла Лена в ночной рубашке с бокалом вина. Она приблизилась к бутафорской кровати и поставила бокал на тумбочку. В этот момент сзади нее возник человек в черном. Человек кашлянул, после чего Лена испуганно обернулась и застыла.
Человек в балахоне развернулся, направил пистолет в сторону первого ряда и нажал на курок. Раздался шлепок, голова сидевшего перед Антоном мужчины дернулась. В лицо прилетела какая-то жижа.
Женщины рядом завизжали. Валентиныч схватил Антона за руку. В этот момент по пищеводу Антона рванула ядовитая волна, он наклонился и сблевал на пол. В ушах запищало.
Люди вокруг вскочили и побежали. Софиты погасли.
— Идем отсюда.
Из головы мужчины что-то с хлюпаньем шлепнулось вниз. Антона тут же вырвало еще раз. Его подхватили под руки и потащили в сторону. Антон невпопад перебирал ногами. Раскроенная голова мужчины застыла у него перед глазами, она пульсировала и заливала все вокруг кровью. Кровь эта топила и ковровые дорожки, и туфли с красными подошвами, и лакированные ботинки пришедших на спектакль господ. Мир вокруг свистел и темнел, зал сменился коридором, но красный цвет тянулся за Антоном, становился темнее, насыщеннее, настойчивее — пока, наконец, не заполнил собой все окружающее пространство.
В детстве Антон часто смотрел по телевизору американские боевики. Фильмы научили его простому правилу: если открываешь глаза и видишь перед собой незнакомую обстановку, то либо ты очнулся в больнице, либо тебя похитили злодеи. В любом случае в кадре должны появиться люди, нагнуться, посмотреть тебе в лицо и объяснить происходящее. Прямо сейчас.
Или немного позже, через минуту.
По внешнему виду злодея Антон надеялся определить, в какую ситуацию он угодил. Если над ним нависнет человек в белом халате, то Антон явно в больнице. Возможно, в подпольной — тогда ему вырежут органы или пустят на опыты. Если же Антон увидит перед собой расстегнутый ворот кожанки и увесистую цепку, то его ждет развязка прозаичнее: утюг, паяльник, перепись квартиры на подставных лиц. Потом в него вольют бутылку водки и бросят в ледяную воду. Палец с перстнем укажет на другой берег: «Плыви». И он не доплывет.
