На антресолях валялась куча хлама, но блокнот Стас заметил сразу. Он лежал в ближнем углу, наспех прикрытый олимпийкой. Стас достал блокнот и заглянул в него. Месяцы, числа, доходы-расходы… «Что-то накатило вдруг ночью, решил написать о том, что совсем недавно я был молодым и глупым, а сейчас, в тридцать два года, мне кажется…» Стас оглянулся на Безносюка. Тот поочередно проверял ящики в стенке. Стас засунул блокнот поглубже. Эти тайны не для коллег.
Он слез с антресоли и махнул рукой Безносюку.
— Нашел что-то?
— Нет.
— Точно хорошо посмотрел?
— Точно.
— Пошли.
Из-под мышки у Безносюка торчала папка. Он огляделся последний раз, подхватил табурет и вернул его на место, причем поставил именно туда, где он стоял раньше. Стас уже не удивлялся. Как ни в чем не бывало Безносюк выгнал Стаса из квартиры и попросил его подержать папку.
— Звони соседке.
Соседка открыла моментально. Безносюк протянул ей связку.
— Нашли что искали? — участливо спросила тетка.
Безносюк кивнул. Стас маячил у него за спиной.
— Ну и слава богу!
— Спасибо, до свидания, — сказал Безносюк.
— Доброй вам дороги.
Стас попрощался, но соседка на него не отреагировала.
— Чего это она такая вежливая? — спросил Стас на улице.
— Три тысячи рублей творят чудеса, — бросил в ответ Безносюк.
— А где брат? Почему ключи у соседки?
— Он сразу улетел, ему завтра на работу. Такси приехало, пошли.
— А где водитель?
— Послал куда подальше. Мало того, что поперся на поминки, так еще и водки там бухнул.
— Я с ним даже не попрощался, — зачем-то сказал Стас.
— Нечего было сбегать.
На этот раз в салоне играло радио «Дача» — худшее из всего, что можно найти в FM-диапазоне, — но Стас уже знал, что дорога не займет много времени, поэтому терпел. Часы показывали 17:10, солнце скрылось за облаками. В тени проглядывало истинное лицо города: серая, неприветливая панельная масса, не дарящая жителям ничего, кроме апатии и тревоги. На фоне окраинного уныния отель действительно выглядел дворцом.
— Я прогуляюсь, — сказал Стас Безносюку у входа в гостиницу.
— Много не пей, — ответил Безносюк и последовал в холл.
Стас скорчил рожу у него за спиной и достал телефон. Он уже знал, что будет делать дальше.
В ирландском пабе крутили повтор одного из футбольных матчей, но никто его не смотрел. Долговязый официант протянул Стасу кожаную папку с меню, он не глядя заказал Guinness. Алиса взяла себе сидр. Хоть она и прилетела на родину три дня назад, на похороны решила не идти — побоялась, что у Безносюка снова возникнут вопросы.
— Как ты? — первым делом спросила она Стаса.
— Как? Да никак. Еле вынес это все. Безносюк…
— А как он? — перебила Алиса.
— Безносюк? — удивился Стас.
— Да нет! Антон.
Стас махнул, не желая описывать увиденное. Алиса опустила взгляд.
— На похоронах было девять человек, представляешь. И то один из них водитель.
— Наверное, все друзья остались в Петербурге. Он упоминал как-то, что редко здесь бывает. Точнее, бывал…
Стас посмотрел на бильярдный стол, над которым танцевала пыль.
— Знаешь, у некоторых людей есть друзья, которые и во Владивосток прилетят из какого-нибудь Калининграда. Но к Антону почему-то никто не прилетел.
Алиса отпила пару глотков из стакана.
— А кто был?
— Я, Безносюк, брат с женой, соседи, тетка какая-то… И пацан лет семнадцати.
Алиса поджала губы.
— Правильно сделала, что не пошла. Ему уже все равно, а тебе еще в холдинге работать.
Алиса посмотрела на Стаса грустными глазами. Стас вздохнул и схватился за меню.
— Не хочешь крепкого? Что-то так погано.
В итоге выбрали ром. Увидев цены, Стас попросил сразу шесть или восемь рюмок. Ром, в отличие от водки на поминках, подали прохладным, на закуску принесли нарезанное дольками яблоко. Стас щелкал один шот за другим, морщился, но говорил не переставая. Алиса его не перебивала.
— Вот так живешь-живешь… И что в итоге? Вот в чем смысл, Алис? Антон родился, рос, работал в разных компаниях — и я тебя уверяю, через пять лет его могила зарастет травой, а через десять его никто уже не вспомнит. Больше того, в Educatee не останется ни одного человека, который был бы с ним знаком. Да и самого Educatee, может быть, уже не станет. И ладно Антон! Ты знаешь, кто такой Дмитрий Лавриненко?
— Нет. Он из Educatee?
— Вот-вот… — вздохнул Стаc. — Это самый результативный танковый ас Второй мировой, он уничтожил пятьдесят две машины противника. Пятьдесят две, Алис! И его уже никто не помнит, а ведь это не Антон, он принес пользы намного больше Антона! А короли, ханы, герцоги — их кто вспомнит через тысячу лет? Рано или поздно забудут Петра Первого, Толстого, кто там еще у нас… А если потомки про тебя забыли, то ты, получается, и не жил? На Земле побывало сто с лишним миллиардов человек. Сто, представляешь? Каждый из нас лишь пылинка.
Алиса смотрела на дно стакана с сидром.
— У тебя, похоже, экзистенциальный кризис.
— Да нет у меня никакого кризиса. Извини, что загрузил. После кладбища накатило.
— Понимаю. Сама уже много о чем подумала. А ты с ним не общался вне работы?
— Не-а, ни разу.
— А он тебе ничего странного не рассказывал?
— Нет, с чего бы?
