– Венни Бранд? – повторил он.
– Тебе она никогда не нравилась, Оррин.
– Она совсем дитя. Я почти ничего о ней не знал.
– Что ж, – кивнула сестра, чувствуя простодушное облегчение оттого, что он не берет в голову дурные новости. – Наверное, она умирает. – Помолчав, она добавила: – Сильвестр Бранд будет убит, он ведь останется совсем один.
Босуорт поднялся с места.
– Надо бы поставить припарку на ногу сивой кобыле.
Он вышел под снегопад, видимо зарядивший надолго.
Венни Бранд похоронили через три дня. Заупокойную прочитал дьякон; Босуорт был среди тех, кто нес гроб. Явилась вся округа: снегопад прекратился, а погребение в любую пору года рассматривалось как удобный повод выйти в свет. Кроме того, Венни Бранд была молода и красива, – по крайней мере, многие считали ее красивой, несмотря на смуглую кожу, – и это придавало ее такой внезапной смерти романтический оттенок трагедии.
«Говорят, у нее был отек легких… Похоже, у нее и раньше случались бронхиты… Я всегда говорил, слабенькие они обе… Поглядите только, как зачахла Ора! А у Брандов такая холодина, ферма на самом ветру… Да у них и мать от того же померла. В ее роду никто не доживал до старости… Смотрите, это молодой Бедлоу; говорят, он был обручен с Венни… О, миссис Ратледж, простите… Пройдите к скамье: там, рядом с бабушкой, есть свободное место…»
Миссис Ратледж энергично пробиралась по узкому проходу унылой бревенчатой церкви. На голове у нее была парадная шляпка – монументальное сооружение, в котором она неизменно показывалась уже три года, с похорон старой миссис Силси. Все женщины запомнили это зрелище. Узкое лицо на длинной тонкой шее было увенчано подобием столба, отчего смотрелось еще бледнее, однако выражало оно не обычную нервозность, а подобающую случаю скорбь.
«Выглядит как скульптура для надгробия Венни», – подумал Босуорт, когда миссис Ратледж проскользнула мимо него, и сам содрогнулся от этой мрачной мысли. Она склонилась над книгой псалмов, и ее опущенные веки опять напомнили ему мраморные глаза статуи. Костлявые руки, державшие книгу, были совершенно бескровными. Таких Босуорт не видел с тех самых пор, как наблюдал за старой теткой Крессидорой Чейни, которая душила забившую крыльями канарейку.
Служба завершилась, гроб Венни Бранд опустили в могилу ее сестры; народ постепенно расходился. Босуорт, поскольку он нес гроб, счел нужным задержаться и сказать несколько слов убитому горем отцу. Он подождал, пока Бранд, рядом с которым оставался дьякон, отвернется от могилы. Трое мужчин застыли подле друг друга, но ни один из них не заговорил. Лицо Бранда походило на закрытую дверь склепа, пересекавшие его морщины – на железные накладки.
Наконец дьякон взял Бранда за руку и произнес:
– Господь дал…
Бранд кивнул и двинулся к сараю, где были привязаны лошади. Босуорт последовал за ним.
– Позвольте, я провожу вас до дома, – предложил он.
Бранд даже не повернул головы.
– До дома? Какого дома? – бросил он, и Босуорт отступил.
Пока мужчины снимали с лошадей попоны и вытаскивали сани на глубокий снег, Лоретта Босуорт болтала с женщинами. Босуорт, поджидая ее немного поодаль, заметил возвышавшуюся над толпой шляпку миссис Ратледж. Энди Понд, рабочий с фермы Ратледжа, хлопотал с санями.
– Сола ведь не было сегодня, не так ли, миссис Ратледж? – полюбопытствовал писклявым голосом один из деревенских стариков, сочувственно поворачивая к ней свою черепашью головку на длинной голой шее и вглядываясь в мраморное лицо собеседницы.
Босуорт расслышал ее размеренный колкий ответ:
– Нет. Мистера Ратледжа не было. Он бы явился непременно, но в Стоутсбери сегодня прощаются с его тетей, Миноркой Камминс, и эти похороны он не мог пропустить. Не кажется ли вам иной раз, что все мы под Богом ходим?
Когда миссис Ратледж направилась к саням, где уже сидел Энди Понд, к ней, явно колеблясь, подошел дьякон. Босуорт невольно тоже приблизился и услышал слова дьякона:
– Рад слышать, что Сол на ногах.
Она повернула к нему головку на негнущейся шее и подняла мраморные веки.
– Да, думаю, теперь он станет спать спокойней… Да и
