Наутро, в воскресенье, все уже проснулись – мама, Алик, Маша, Ваня и Милка, – один папа спит. Они позавтракали, тут папа, сонный, в кухню входит.
– Эх, я и спал, – говорит. – Двенадцать часов проспал!
Алик думает: «Значит, старуха вылечила папу?»
И мама тоже смотрит на папу удивлённо:
– Выходит, у тебя прошла бессонница?
Папа говорит:
– Получается, прошла. Я вечером себе сказал: подумаешь, сразу не засну. Завтра выходной, хоть сколько спать можно. И не успел так подумать, как уснул.
После завтрака папа решил немного прогуляться. Он стал одевать Милку, а Ване велел одеться самому. Папа всегда гулял с Милкой и Ваней. Или с Машей и Аликом. Или, например, с Машей и Милкой. Он говорил, что это мама – герой, она сразу со всеми может гулять, а он – только с двоими, по очереди.
Алик с Машей дома играли в настольную игру с пингвинами, пока мама варила борщ, и все вместе мыли тарелки, и подметали пол, и наконец мама села тоже поиграть с ними, как вдруг в подъезде раздались громкие звуки:
– Ту-ту! Ту-ту! Тууу!
И сразу появились папа и Ваня с Милкой. Ваня, надувая щёки, дудел в дудку. Дудка была старая, с трещиной во всю длину. Папа, перекрикивая дудку, говорил маме:
– Ты только посмотри! Представляешь, какое совпадение?
Мама подбежала к Ване и выхватила дудку.
– Её надо помыть! И протереть спиртом! Да он ведь уже в неё дудел!
И накинулась на папу:
– Зачем вы принесли эту чужую рухлядь? Мало у нас своей рухляди?
– Ты не поняла! – отвечает папа. – Там такая старушка… Бывшая балерина! И она, представляешь, тебя знает! Она за тебя вчера болела, пока я спал, – папа рассказывал чуть виновато. – Говорит, ты так скакала, что ей плохо стало, точно она сама через скакалку прыгала. Врачи её спасали, представляешь? Хотели в больнице оставить, а она ушла…
Папа доставал из пакета какие-то сухие метёлки.
– Вот, она говорит, что это лечебная трава. Знает, представь, что у меня бессонница…
– Сколько она взяла с вас? – спрашивает мама.
Папа отвечает тихо, мама кивает на дудку и метёлки:
– Вот за это?
Папа уже и сам растерян:
– Заговорила она меня, сам не заметил, как поверил всему. Сказала, вот это – сонная дудка. Если подудеть, спать будешь, как младенец.
Ванька на ночь и впрямь взялся дудеть – сразу, как только мама велела всем ложиться.
– Завтра понедельник, – сказала мама, – всем рано вставать.
И осеклась: вдруг папа снова не заснёт, раз надо успеть выспаться.
А Ваня тут как задудит! Всё вздрогнули. Ваня объявляет:
– Сонная дудка! Все будут спать как младенцы!
И снова:
– Ту-у! Ту-у! Ту-у!
Соседи стали стучать им по трубе отопления. И мама забрала у Вани дудку. Но папа всё равно сразу уснул.
И потом он спал, как все спят, ещё две ночи, но в четверг опять не мог заснуть, и потом ещё раз – под воскресенье. Хотя и говорил себе: «Можно не торопиться засыпать, завтра смогу спать хоть до обеда». Но бессонница стала приходить к нему всё реже, реже, и уже бывало, что он спал по ночам целый месяц и даже не вспоминал о том, что когда-то не мог заснуть.
Однажды, когда Алик шёл через базар с папой и Ваней, их окликнула старуха Линда Звездопадова. Она спросила у папы, как он спит. Папа ответил:
– Спасибо, не жалуюсь!
И они втроём заспешили мимо, потому что мама велела им ничего больше у старухи не покупать. А если станешь с ней говорить, сам не заметишь – купишь что-нибудь ненужное.
Старуха что-то кричала им вслед, а что – Алик не расслышал.
В сентябре завуч опять велела участвовать в соревнованиях. И папа теперь тоже прыгал вместе с ними и играл в дартс, и они снова получили чайник и много фломастеров. На трибунах там и здесь, редко, сидели зрители. Алик узнал Линду Звездопадову, она помахала ему с высоты, но спускаться не стала.
И потом, когда он шёл с мамой или папой по базару, он искал глазами старуху и тянул взрослых в сторону от её прилавка, чтоб не отвечать на старухины вопросы и чтобы она не стала кричать им в спины.
Но вскоре она куда-то исчезла с базара – будто её и не было.
Море людей, море снега, море разложенной на снегу, клеёнках и одеялах рухляди. В одном месте, где кончается толпа, гусиная голова растёт на высокой шее из туго набитого рюкзака.
– Додержали! – говорит кто-то сверху. – Старый, кто его купит теперь?
Мишка протискивается между взрослых. Теперь в его нос почти упирается серый клюв. Над клювом блестят маленькие живые глазки, и, когда они видят Мишку, раздаётся долгое шипение.
– У меня красный комбинезон, – виновато говорит Мишка. – Ты боишься красного цвета? У меня просто нет другого комбинезона, вот этот, только один. Зато смотри, у меня зелёные рукавички. Как травка летом…
– Я замёрзла, пошли! – мама тянет Мишку в сторону и дальше, сквозь толпу, вперёд по бесконечному пригородному рынку. Сегодня им предстоит купить совсем недорого сапоги, не сношенные прошлой зимой каким-то мальчиком.