Посвящается Франсуа
В кого проникают желания, как в океан полноводный,
неподвижный вливаются реки,
Тот достигает мира, а не тот, кто стремится к желаниям.
Мадек, главный герой.
Сарасвати, царица, героиня-любовница и героиня-воительница.
Мариан, женщина легкого поведения.
Жанна Карвальо, банкирша из Пондишери.
Угрюм, знаменитый воин, прозванный Луною Индии.
Сен-Любен, шпион.
Визаж, цирюльник-хирург.
Боженька, канонир.
Мартин-Лев, лионский искатель приключений.
Ананда, торговец орехами ареки.
Бхавани Сингх, раджа.
Мохан, его брахман-астролог.
Мохини, наперсница царицы.
Гопал, сын царицы.
Уоррен Гастингс, английский губернатор.
Рам, его осведомитель.
Сэр Фрэнсис, его соперник в Совете Бенгалии.
Отец Вендель, иезуит.
Шевалье, интриган из Шандернагора.
Мария Анна Барбет, супруга Мадека, прозываемая бегум Мадек.
Мумтаз, возлюбленная.
Корантен, белый слон.
Великий Могол, Всемирные банкиры, Хозяева Торговли.
Большие французские парусники, некогда бороздившие восточные моря, изредка перевозили пассажиров, среди которых были полные надежд девушки и мечтающие о славе юноши. И хотя этих людей ничто друг с другом не связывало и они даже не были знакомы, между ними было все же некое сходство. У каждого из них было тайное желание, связанное с загадочной землей, имя которой они шептали в послеполуденный штиль или в ночную бурю, чтобы придать себе смелости. Это имя было Индия, и все они верили, что едут в страну чудес.
Итак, в июне 1754 года, когда жара отравляла жизнь пассажирам и членам экипажа «Герцога Бургундского», по меньшей мере два человека на борту были столь одержимы надеждой, что безропотно сносили неудобства корабельной жизни. Мариан де Шапюзе едва исполнилось семнадцать лет. Год назад, соблазненная и покинутая, она стала вести легкомысленный образ жизни. Только вмешательство Провидения спасло ее от преследований и угроз богатого откупщика, чьему состоянию она нанесла весьма существенный урон. В гавани Иль-де-Франса она вскружила голову одному пожилому офицеру, и он предложил ей то, чего она так страстно желала: безопасное убежище в Пондишери у его знакомой дамы Жанны Карвальо, богатство которой, по его словам, превосходило богатство самих супругов Дюпле, управлявших в то время городом. Через несколько недель любовники должны были встретиться в доме Карвальо, и дальнейшая жизнь представлялась им сплошной вереницей праздников. Впрочем, Мариан де Шапюзе не очень-то дорожила своим старикашкой военным. От Индии она ждала новых чувственных наслаждений, поскольку, по слухам, там и минуты не проходит без удовольствий, а еще — и это было не менее важно — она мечтала об изысканных тканях, благовониях, даже о бриллиантах, если, конечно, их там действительно такое изобилие. Иными словами, она мечтала о райской жизни. Прошло уже два дня, как корабль обогнул Мальдивы, и Мариан все время напряженно вглядывалась в горизонт.
Часы после полудня сегодня, как и всегда, тянулись медленно. Ветер стих. Мариан мало что знала о морской жизни, однако по обвисшим парусам догадалась, что наступил штиль и сейчас, как вчера и позавчера, начнутся эти нудные звуки: шелест волн, скрежет мачт, скрип досок. Вдобавок ко всему, невозможность двигаться вперед теперь, когда они были уже так близки к цели, нервировала пассажиров и между ними постоянно вспыхивали ссоры.
Мариан выглянула из-под своего изящного зонтика и усмехнулась. У двери офицерской каюты она увидела знакомый силуэт — мужчина подавал ей знаки. Его-то она и ждала. Это был Годе, высокопоставленный чиновник французской Ост-Индской компании, ее новый любовник. В Пондишери у него было какое-то важное дело, которое он держал от нее в тайне. Мариан подтрунивала над этим. Когда Годе заявил, что по приезде будет очень занят, она ответила ему вежливой холодной улыбкой, которая успокоила его: она обещала короткое, но приятное развлечение на время пути. Вот уже неделю всякий раз, когда наступал штиль, когда скука или ссора угрожали спокойствию на корабле, когда мутило от запахов прогорклого мяса и затхлой воды, исходившего из бочек, они уединялись, чтобы на грязном матраце матросской койки на какое-то время забыть обо всем, даже о своих индийских планах.
