— Так это что, он памятник расхреначил? Святоша? Кстати, а почему его так прозвали? Если уж он палач.
— Это страшная история, Саша… — глухим голосом произнесла Вера.
— Ты же знаешь, что я не из пугливых. Рассказывай давай, надо знать о нём всё…
Друзья! кому не сложно, киньте лайков под книгу на удачу Сан Санычу и Мухтару, чтобы изловили нацистского гада!
Когда совсем рассвело, в деревню вернулся Демидыч. Он гордо вел участкового. Старший лейтенант средних лет в форме и сапогах с недовольным видом шагал за дедом, придерживая кожаную планшетку, что била его по бедру при каждом шаге.
— Ну, где тут у вас бандиты? Что ты сочиняешь, Пилюгин! — отчитывал его служивый. — В прошлый раз у тебя НЛО летало. А теперь беглые зэки! И где? В нашей-то глуши… Не найдем зэков — оформлю тебя, Демидыч, как вредителя. Ну или в дурку отправлю. А лучше и то, и то сделаю.
Всё это хоть и издалека, но хорошо доносилось до нас в здешней тишине.
— Сергей Тихонович! Христом богом клянусь, тута ваши коллеги, и бандиты тута!
— Где?
— Да вон же! — тыкал в нас узловатым пальцем дед. — Те товарищи меня и послали к вам. И шифровку мне вручили. Ту самую… Вы же передали ее руководству?
— Конечно, передал, Пилюгин. В Москву сразу отправил, спецсообщением. Там уже всех на уши поставили. Щелокову доложили, и… — участковый вдруг осекся, завидев нас на пригорке у дома.
— То-то же, — удовлетворенно хмыкнул Демидыч, не распознав сарказм со стороны старлея.
— Здравствуйте, товарищи, — подошел к нам участковый и с подозрением стал осматривать всю нашу честнУю компанию. — Вы кто такие будете? Что делаете в такой глуши? Участковый Бобров я. А у вас документики имеются?
— Ах, ежа мне в портки! — завопил вдруг Демидыч. — Это ж мертвяки!
Он слонялся возле дома и наткнулся на «загорающие» трупы.
— Тише, отец, — прикрикнул я. — Долго ты за подмогой плавал, пришлось меры самим принимать, как видишь.
Дед отскочил от окровавленных тел, разложенных за домом в рядок. Сгреб в охапку бескозырку со своей головы и дал стрекача. Не смотря на деревянную култышку — припустил очень резво.
— Стоять! Не двигаться! — заорал участковый на нас, тоже разглядев мертвых и отчаянно борясь со своей кобурой.
Трясущимися руками никак не получалось достать пистолет. А когда получилось, он судорожно дернул затвор, но тоже не вышло, потому что впопыхах забыл с предохранителя снять. Вот уже с полминуты Бобров возился с пистолетом и таращился на нас ошалелыми глазами.
— Уголовный розыск, — сунул я ему под нос раскрытую ксиву, а второй рукой накрыл его Макаров, опустил вниз. — Оружие убрать.
— Фу-ух! — с облегчением выдохнул милиционер. — Я уж думал, это вы их пристрелили!
— Мы пристрелили, — кивнул я и показал на Веру. — Это следователь Зарыбинской прокуратуры, а это… — я перевел кивок на Тулуша. — Сотрудник угро.
— И документы у них имеются? — неуверенно проблеял участковый, все еще не зная, то ли бояться ему, то ли успокоиться.
Наша троица, вышедшая из лесу в спортивках, скорее была похожа на банду, чем на правоохранителей.
Еще и Мухтар зевнул, как бы между прочим. Показав крокодильи зубы.
— Слушай сюда, товарищ старший лейтенант. Я рапорт подробный написал. Все указал, что и как произошло. Сделаем так… Ты остаешься за старшего, охраняешь место происшествия, чтобы трупы тут так и лежали. Прибудет оперативная группа и все задокументирует.
— А вы?.. Вы уходите?
— Да.
— Н-не положено же… А вдруг вы?… — участковый замялся. — Вас же опросить надо!..
— Все есть в рапорте, плюс следователь прокуратуры от себя объяснение подробное написала. Так что бывай. У нас еще один беглый не пойман. Некогда нам тут с тобой группу дожидаться.
— Да вы что! Как я тут останусь? Так мне же надо группу и вызвать! — причитал участковый. — Никто не приедет так просто. Меня отправили проверить информацию Пилюгина. Не поверили в Михайловске про беглых зэков. А как я их вызову? Ежели я здесь.
— Не волнуйтесь, — вмешалась Вера. — Сюда уже выехали.
— Кто?
— Кто надо… Ваше дело — охранять место происшествия, товарищ Бобров, и ждать, — ровно и достаточно твёрдо произнесла она. — Все ясно?
— Угу… То есть… так точно… — участковый снял фуражку, повертел ее в руках, плюнул с досады и уселся на лавку возле дома. Его рука будто сама собой расстегнула резинку форменного галстука, теперь он болтался лишь на латунной прищепке-заколке. Старлей косился то на трупы, то на нас.
А мы тем временем решали, что делать дальше, в какую сторону выдвигаться. Нужно было понять, куда направился Сафрон. Но долго гадать не пришлось, потому что тут же прибежал какой-то бородатый мужик и стал жалиться участковому, что у него лодку с мотором угнали.
— Когда? — вмешался я в разговор.
— Вчерась поставил, вечером еще была, родненькая, а сегодня нету! Мотор на двадцать пять лошадок! Дорогущий! Новый почти! Самый сильный в деревне, эх… пришла беда, что калёна сковорода…
— Так. Ты Ефимыч? — спросил я.
Вспомнил, что говорил про него старик Демидыч.
