— Не за этим… Ну и что? А вам разве не приятно услышать об успехах вашего сына?
— Господи, мой сын и милиция! Какие там могут быть успехи, я вас умоляю!
— Когда-нибудь я напомню вам эти слова, когда вы будете гордиться сыном, и вам будет за них стыдно… — пожурил я её, впрочем, не слишком серьёзно.
Переубедить прямо сейчас я её всё равно не смогу, но жизнь рано или поздно докажет её неправоту, в этом я действительно не сомневался.
— Это вряд ли. Но давайте перейдем к делу, что вы хотели?
— Ничего особенного… Нашим ГОВД проводится профилактическое мероприятие «Перевозка». Выявляем нерадивых водителей предприятий, которые выходят на линию с нарушениями. С похмелья или в состоянии опьянения. А также без путевки и соответствующего разрешения на выезд.
— Уголовный розыск теперь занимается мелкими правонарушениями? — теперь и вторая бровь у неё сделалась змейкой.
— Профилактика — основа законности, — многозначительно проговорил я. — У нас ГОВД маленький, в мероприятии задействованы все сотрудники. Я курирую по этому вопросу мясокомбинат. Будьте добры, предоставьте мне, пожалуйста, график выезда служебного транспорта на эту неделю.
— Вас интересует вывоз продукции? Или машины административного сегмента тоже?
— Все интересуют, профилактика же, — кивнул я, а про себя подумал, что если сейчас скажу только про холодильные будки, то Вобла что-нибудь заподозрит.
Интересно, она в курсе, что за ней здесь такое прозвище закрепилось? И какой процент она имеет с мясных махинаций? Она все это организовала или Жорич? Кто главный?
Силантий тот еще хищник. Именно таким я себе Святошу и представлял. Седеющим, но крепким. Люто озлобленным в душе, это по глазам сразу видно. Теперь я знаю, кто он, и дело за малым — взять завтра на махинации с мясом экспедитора Семенова, а уж через него выйти на Жорича. Задержать обоих на трое суток как подозреваемых и раскрутить по полной. Нарыть доказухи по делу о хищении социалистической собственности, а потом прокурор арест подмахнет — и трое суток превратятся в два месяца. А там можно и за все остальное притянуть. Уже в камере можно наступательно работать, не торопиться. Ведь такую тварь нахрапом не возьмешь, столько лет он скрывался, как ядовитый паук в расщелине. Выманить его надо и потом лапки пооборвать.
Только во всей этой истории Валю жалко. Если я потяну за ниточку, то и его мать на скамью присядет. Во всяком случае, дело таково, что я все силы применю для этого. А Валентин — он честный до мозга костей. Тяжко ему будет узнать новую правду о родительнице. Хоть они и не в особой дружбе, но мать все же…
— Вообще, Александр Александрович, мне кажется, вы зря только время потратите, — сухо проговорила Вобла. — У меня все под контролем. Я слежу за порядком и документацией. Не допускаю нарушений регламента.
— Конечно, Виталина Сергеевна, — улыбнулся я. — Но — работа, сами понимаете. Я обязан составить справку о проделанной работе. Внести туда номера машин, которые проверил, данные водителей. Да вы не беспокойтесь, я проверю парочку ваших «Волг» и, может, жигуль какой. Есть у вас в автопарке такие?
— А я и не волнуюсь, — немного с вызовом ответила директорша. — Я всегда выполняю свои обязанности так, что за них не приходится краснеть.
— Ну и замечательно, так где мне график движения служебного транспорта глянуть?
— У Аллы… я сейчас ее проинструктирую, — сказала Загоруйко и нажала кнопку селектора. — Алла, зайди ко мне срочно.
— Саныч! — в кабинет нам заглянул Кулебякин с дымящейся кружкой. — Что там с убийством на пляже?
— Работаем, Петр Петрович…
— Работают они, ядрён пистон! Мне главк уже всю плешь проел… Каждый божий день отчитываюсь и вру, — Кулебякин посмотрел на часы, будто засекал время, и проговорил. — Срок вам неделя. Не раскроете — уволю на хрен. И сам на пенсию уйду… Эх, беда-бедовая.
— Рано вам на пенсию, — подмигнул я и многозначительно повел взглядом в потолок, показывая шефу, что нужно надеяться и верить в обещанное повышение.
Он понял намек и в ответ показал жестом — мол, без раскрытия не выгорит, а вслух добавил:
— Если не раскроем, порежут нас, как Тришкин кафтан.
Шеф снова вздохнул и, бряцая чайной ложечкой в кружке, ушел. Тяжело ему по-своему — уже подполковничьи погоны мысленно примерил и, небось, перед супругой похвастался, а тут темнуха громкая зависла. Что ж, надо его выручать. Повязать Святошу и найти Сафрона.
