В помощь прибыл наряд ОВО на жигуле и с автоматами, но они не высовывались, а встали почему-то поодаль. А участковый и гаишник спрятались за желтым УАЗ-иком дежурки. Водителя не видно, будто его смыло.
Я продолжал ехать потихоньку, оглядывая обстановку. Окно на четвертом этаже распахнуто. Туда все и глазели. Любопытствующих граждан, случайных зевак и бдительных соседей, какие всегда оказываются рядом, случись что, на улице почему-то не было, будто испарились.
Лишь только я остановил машину, как прогремел выстрел, и лобовое стекло наше высыпалось в салон.
— Стреляют! — крикнул Гужевой и тут же мертвым зябликом упал на сиденье, пригибаясь, спрятался от пуль.
— Из машины! — скомандовал я и выскочил наружу, пригнувшись, обежал жигуль и засел за ним.
Выглянул из-за укрытия, рассматривая дом.
Из распахнутого окна торчал ствол охотничьего ружья. Получается, уже перезарядился, гад, и снова держит нас на прицеле.
— Это Жорич палит? — прижимаясь к железному боку «копейки», испуганно спросил Гужевой.
Рядом присел Тулуш.
— Ну а кто же еще? Квартира-то его, — кивнул я на дом. — Нужно найти укрытие понадежнее. У него, похоже, двенадцатый калибр. Прошьет нашего жигулёнка и не подавится. Считаю до трех, и бежим к УАЗу. Готовы?
— Готовы! — кивнули подчиненные одновременно.
— Три! — крикнул я и рванул туда, где стоял милицейский бобик, там нас сложнее достать, да и толщина кузовных деталей у автомобиля понадежнее будет, чем у нашей многострадальной «копейки».
Бах! Это прогремел мне вдогонку выстрел. Теперь ясно, куда подевались зеваки. Тут как на войне палят.
Бежал я зигзагами, и пуля взрыхлила землю сильно в стороне от меня, по бегущей цели с гладкого ствола всё-таки хрен попадешь, на то и был мой расчет. Теперь можно не спешить, это одностволка, и требуется время на перезарядку. Я остановился и глянул на окно. Там маячила фигура, что переломила ружье и спешно вставляла новый патрон. Я даже разглядел дымок из казенного среза ствола, когда выскочила гильза.
— Гужевой! Тулуш! — крикну я. — Бегом! Сюда!
Я специально сделал фальстарт и побежал один. Не хотел рисковать сотрудниками. Себя тоже жалко, но почему-то был уверен, что Жорич промажет, ведь один раз я уже умер, стало быть, в рубашке родился, раз живу снова.
Ваня, наконец, насмелился и рванул ко мне. Мы укрылись за уазиком.
— У-ух!.. думал, хана мне, — пыхтел Иван. — Саныч, он же в тебя чуть не попал! Ты почему так быстро досчитал до трех?
— С математикой туго, в цифрах путаюсь. И потом, чуть не считается, докладывайте обстановку, — кивнул я Казаряну и участковому, что были рядом. ОВОшники спрятались за дворовыми деревьями возле песочницы чуть дальше.
— Жорич взял в заложники какую-то женщину, ту, что пришла к нему. Заперся и стреляет по сотрудникам из окна, — ответил участковый. — К подъезду не подпускает.
— Чего ему надо?
— Непонятно… Требует старшего, переговорить чтобы.
— Ну а дальше? Переговорил кто-нибудь?
— Так нету старших тут, — пожал плечами Казарян. — Вот, Сан Саныч, тебя дождались. Поговори с ним.
Ясно. Никто из прибывших не хотел брать на себя ответственность в такой щекотливой и нестандартной ситуации. Да и рискованно это — с вооруженным бандитом переговоры вести. Их понять можно, первый раз участвуют в освобождении заложника.
— А где Тулуш? — я вспомнил про другого подчиненного.
— Он не выскочил из машины, — со вздохом пробормотал Гужевой. — А вдруг его того? Ох…
— Типун тебе на язык, Ваня! — проворчал я. — Салчака так просто с охотничьей пукалки не убьешь.
Я выглянул из-за уазика и быстро определил, что оказался прав. Тулуш как верткая ящерка уже полз к дому. Его трудно было заметить из окна четвертого этажа, для этого стрелку пришлось бы слишком далеко высунуться в проем и открыться. ОВОшники держали окно на прицеле автоматов, и он это отчетливо видел.
— Что он делает? — выдохнул участковый. — Он все равно не сможет пройти в квартиру. Там заперто.
— А кто сказал, что он через дверь пойдет? — хмыкнул я, наблюдая за «ящеркой».
Тулуш приблизился к дому, вскочил на ноги и из ящерки уже превратился в обезьянку. Стал ловко карабкаться по водосточной трубе наверх. ОВОшники тихо ахнули, ну а мы уже привыкли к нашему новому коллеге, не удивились. Считали, что кедровые орехи именно так и собирают в Сибири — лазая по высоченным кедрам.
— Смотрите! Смотрите! Там акробат! Он лезет по водостоку! — воскликнул какой-то гражданский придурок из-за деревьев позади нас.
Черт! Все-таки зеваки были, просто они прятались по кустам и глазели на действо втайне и немного поодаль.
Человек в окне, конечно, тоже это услышал. Высунулся с ружьем.
— Стреляй! — крикнул я сержанту ОВО, что держал окно на прицеле.
Тот не решался. Не каждый день приходится стрелять в человека. Знал бы он, что это не человек вовсе, а фашист.
Но милиционер не знал и застыл, а его указательный палец замер на спуске.
Твою мать! Все приходится самому!
Я прицелился, но из пистолета хорошо стрелять метров на десять-двадцать. А дальше уже хрен попадешь, да еще и враскоряку из-за крыла машины.
