Я взял Мухтара на поводок и вышел из квартиры. Спустился во двор, открыл дверь «шестерки».
— О! Мухтарыч! — воскликнул Эдик. — Ты вернулся!
— А ты сомневался? — улыбался я.
— Фу! Это от тебя так водкой пахнет? Ну дела…
— От него, — хитро кивнул я на пса. — Поехали.
Эдик завел машину, и мы тронулись.
— Ну все, победил ворюгу! — радовался Эдик, кивая через плечо на подъезд Ершова.
— Да нормальный он мужик, просто чахнет с тоски. Один остался. После ранения хромает, говорит, врачеватели вообще не давали прогнозов, что на ноги встанет. Карабкается, как может, вот и решил Мухтара забрать, чтобы радость в жизни была.
— А как ты без Мухтарыча? И я не понял? Ты подружился с этим, что ли?
— Обещал ему помочь… Да и врачу бы его показать знающему. Есть у тебя знакомые подходящие?
— Не надо врачу, у меня костоправ хороший есть. Он у меня кожанку брал и кроссовки. Как раз таких, как твой хромоног, на ноги ставит.
— Костоправ? — с сомнением переспросил я.
— Не веришь? Я тоже не верил, а вот когда маман скрутило, никто не мог недуг снять. А он за три сеанса омолодил. Сам бы не поверил, если бы своими глазами не видел. И вроде ерунда такая, что-то надавил, где-то подтянул, разгладил, дернул. И на тебе! Человек оживает. Забыл, как метод называется по-умному…
— Мануальная терапия, — подсказал я.
— Точно! А ты откуда знаешь?
— В журнале читал, «Наука и жизнь».
Хотя костоправство существовало ещё в Российской империи, да и в Советском Союзе повсеместно практиковалось вне медицинских учреждений, по большей части на дому, медицинский интерес к мануальной терапии обозначился совсем недавно. Но пока еще не достиг своего расцвета.
— Вот давай к нему и свозим твоего инвалида, только тут такая штука — целитель берет дорого… Потянет твой подопечный?
— Сколько?
— Чирик за сеанс. А их, может, и не один десяток понадобится.
— Разберемся. Ты пока разузнай, когда можно привезти больного.
— Хорошо, я созвонюсь с ним.
Весь личный состав Зарыбинского ГОВД собрался во внутреннем дворике. Сотрудники в белых рубашках, что называется, при параде. У кого имелся парадный китель (с золотыми галунами погон), те надели их и выглядели особенно торжественно. У меня второго кителя не было, как-то не успел получить, и был в повседневном. Но в идеально вычищенном и отглаженном. День сегодня особенный, мы ожидали приезда начальника главка — генерала Строкина.
Кулебякин суетился, бесконечно приглаживал усы и покрикивал на сотрудников. То ему туфли казались у некоторых сотрудников не слишком тщательно начищенными, то форма недостаточно отутюженной, а лицо не так уж и гладко выбритым. Даже щеголю Казаряну досталось за криво болтающийся на его шее форменный галстук.
— Едут! — из окна первого этажа выглянул Баночкин.
Он как дежурный был на стреме и караулил приезд высокого гостя.
— Прекратить бубнеж, — замахал руками майор на сотрудников. — Я пойду встречать, а вы — чтоб ни-ни! Ядрёна сивуха! Ясно?
Чего ни-ни — не понятно, но спорить и уточнять никто не стал.
— Да-а… — раздался в ответ нестройный хор.
— Не да, а так точно! — чуть не выдернул себе ус шеф. — Войско, твою мать! Эх…
— Да не кипишуйте, Петр Петрович, — я подошел к шефу и стал негромко вещать ему, чтобы никто не слышал, как наставляю. — Награждать же, вроде, едет, а не с проверкой.
— Ох, Сан Саныч, — вытер рукавом лоб Кулебякин. — Сроду к нам такие делегации не приезжали с поздравлениями. Чтобы вот так поощрить перед строем, да еще сам Строкин, а не кадровик его? Чую, накрутят хвоста, а у меня перевод на носу. Вот и волнуюсь с утра… Три кружки кофе выпил и полпачки скурил.
— Да все нормально будет.
Майор повернулся к строю и проговорил уже громко:
— Морозов остается за старшего, а я пойду встречу начальство. Голенищев, прическу поправь! Отрастил патлы, постричься не мог?
— Так вчера стригся, Петр Петрович, — заверил в ответ следователь.
— А-ай, — махнул на него рукой шеф и, бряцая медалями на парадном кителе, нервным колобком ускакал встречать делегацию из области.
Вскоре вернулся с сияющей мордой, с генерал-майором Строкиным и с каким-то полковником субтильного вида, напоминающим кадровика, еще с ними майор был, но тот больше на милиционера похож. Морды, за исключением генеральской, мне не знакомы, но по холеному блеску щек, вальяжности в движениях и легкой гусарской ленце в сытых взглядах видно было, что все они прямиком из главка и находятся под крылом Строкина. Приближенцы, так сказать, «адъютанты». Ну или, по-нашему, по-простому — жополизы.
Кулебякин и троица прибывших приблизились.
— Становись! — скомандовал подскочивший к строю шеф. — Сми-ир-рна-а!
Потом майор, чеканя шаг (старался как мог, хотя иногда промахивался мимо такта-ритма), приблизился к генералу, который стоял, замерев глыбой, перед нами с рукой у околышка фуражки.
— Товарищ генерал-майор, личный состав ОВД Зарыбинского горисполкома построен. Доложил начальник отдела, майор милиции Кулебякин.
— Здравствуйте, товарищи! — гаркнул генерал, а Мухтар в вольере залаял.
— Здра!.. Жела!.. Твищ!.. Генерал! — отгавкались мы дружно и громко, перкричали даже Мухтара.
