А мощные у него когти. Штык посмотрел на свои ногти. Поскрёб один. Не, просто ноготь. Вряд ли он у него может тоже так выскакивать и превращаться в длиннющий коготь. Удобная фигня — в каждом пальце по ножу-выкидухе. Чего ему такой темы не досталось? Эх, судьба-злодейка! А что если у всех вампиров есть что-то эдакое, уникальное? Там, когти в пальцах, уши как локаторы или это, как в мультике, глянул так бровь одна вверх, другая боком и налево — бумс! Лазерный луч. И все в шашлык поджарились. Круто было бы. Ну-ка.
Штык вперил взгляд в стену. Напрягся, покряхтел, бровями пошевелил, нахмурился, потому выпучил глаза, даже сказал «у сезам сука откройся!», но всё без толку. Лазеры не появились.
— А и похер. — Махнул он рукой на стену. Закурил вторую сигарету. Поспать может? Да так вроде выспался…, хотя вроде как нет. Штык упал обратно. Снова сел — докурить надо. Самому себе ведьмин костёр устроить как-то не очень хочется. А оно в лёгкую — уснул с сигаретой, бычок упал на одеяло и всё, вызывай пожарных, пусть собирают тебя в маленький бумажный кулёчек. А на больше там не останется. С шлаком и головёшками всё перемешается, что из ботинок потом высыпят и всё, остальное на пожарище останется. Так что тут осторожно надо. Или спать на полу или не курить на сон грядущий. Покурил, бычок аккуратно затушил об палас — он всё равно воняет, хрен с ним, и спать лёг обратно. Спал хорошо, сладко. Даже сон приснился. Опять себя увидел. И ту странную девушку в фиолетовом костюме из кожи. Они занимались таким интересным приятным делом — ей богу, просыпаться не хотелось совсем. Классный сон. Увы, ничто не длится вечно.
Штык открыл глаза сел. Снова этот звук — стеклянный звон. Но не такой как от посуды, а сочный, приятный уху, с контрольными бульками, после каждого дзинька — бутылки с какой-то жидкостью внутри. Причём, скорее всего с вполне определённой жидкостью. У неё бульк особенный.
— Шкет, ты? — На всякий случай позвал Штык. Ну, по привычке. Тут же принюхался, и ответ получил раньше, чем из коридора отозвался мрачный голос.
— А кому ещё сдалась эта хата задроченная?
— А чего у тебя в сеточке звенит? — Поднимаясь на ноги, спросил вампир.
— Сметаны килограмм блять.
— Сметана не звенит. — Штык вышел в коридор. На пороге стоял и разувался Шкет. — Чего разуваешься? — Парень глянул на гостя, обутого и довольно улыбающегося. Потом на пол взгляд перевёл — пыли слой выше подошвы. Чертыхнувшись, обратно обулся. Мимо прошёл, к столу.
— Бухать будешь? — Спросил Шкет на ходу. Добравшись до стола, брякнул сумку на столешницу и полез в ящик, за рюмками, тарелками.
— Раз ширева нет, то не прочь и тяпнуть рюмашки три четыре, перед тем как литру в желудок уронить, гы. — Ощерился вампир, пристраивая стул к столу. — А закусон? — Залез в пакет и достал колбасу. — Во, тема. Давай нож и… — Шкет поставил на стол рюмки, забрал колбасу и наставил на неё указательный палец. С тихим шелестом коготь вышел наружу. Одно движения и палка разрублена пополам. Штык уважительно кивнул. — Нормально, не подумал. Ну, наливай что ли?
Шкет сел на стул, налил по первой. Выпили, закусили. Причём Шкет закусил так, что пол куска своей половины палки съел. Словно спирт палёный закусывает.
— Сивуха? — Жуя колбаску, поинтересовался Штык.
— Не. — Помотал головой Шкет, наливая по новой. — Проверить хочу, может ты мне пиздишь.
— Ты про хавчик человеческий? Ну, это ты зря. Я же сказал, можно и так хавать. Просто без крови всё равно скоро жрать будешь хотеть постоянно. Кропаль крови всё равно надо.
— Вон как…
— А ты думал? С этим вампирским кидняком одни ебучие сюрпризы брат. — Штык даже слезу смахнул. Её правда не было, но он всё равно смахнул, тут ведь главное не наличие слёз всяких, а конкретно реальный такой жест, ну, театрально показательный. Типа чувства иллюстрирует. Сильно глубокие. А это тема серьёзная, чувства там, эмоции, настраивает на дружеский лад, всяких оболтусов типа Шкета. Да и самому надо бы настроиться, собрат всё-таки.
Хорошо в тот день посидели. Колбасу всю съели, о жизни поговорили, о людях, Артёма помянули, тех людей, что Шкет убил. Потом случился конфуз — эмоции захватили парня так, что он забыл про контроль и в одно мгновение протрезвел. В ноль пьяному Штыку пришлось тоже трезветь, что бы объяснить, как удерживать этот контроль на постоянном уровне. Ну, а как иначе? Трезвый пьяному не товарищ. К тому же Штык уже с трудом ворочал языком и сам себя смутно понимал.
