Наверное, если бы я летела на драконе, как это часто живописуют в книгах, то получила бы массу интересных впечатлений. Лететь же в когтях — удовольствие невелико. Впрочем, мне было не до неудобств. Я вспоминала родителей и думала о том, как мне себя вести, чтобы не выдать наш секрет.
Судя по всему, родители Рину не любили. Рина-первая могла обманываться, но я четко понимала — любви там не было и в помине. Пожалуй, правильней всего было бы сказать, что они вели себя так, как должно. Положено похвалить — похвалили, необходимо прочитать нотацию — прочитали. Перебирая воспоминания, я не могла не заметить, что няньки, слуги и учителя фигурировали в них куда чаще, чем родители. Что ж, возможно, это к лучшему, так мне будет проще приспособиться: трудно демонстрировать эмоции, которых не чувствуешь. Хотя мою предшественницу ситуация в семье явно не радовала — кое-какие моменты из её жизни говорили о том, что она пыталась привлечь внимание родителей к своей персоне. Например, исключительная худоба тела объяснялась тем, что она изображала перед семьей несчастную больную девушку. Кончилось это тем, что её осмотрел целитель и заявил, что Рина полностью здорова. Закатывать же скандалы либо привлекать к себе внимание каким-либо похожим способом она не умела. Кстати, наконец я нашла ответ на мучивший меня вопрос — как её похитили? Оказалась, девчонка попросту сбежала, и в первой же таверне её опоили. М-да, поведение подростка во всей красе: «вот умру и будете плакать!». Разумеется, вести себя ТАК я не собиралась. В конце концов, должен же плен был заставить меня повзрослеть?
Я продолжала осваивать воспоминания. Соотносила имена с лицами, прокручивала в уме жесты и манеры. Кстати, вспомнила правила обращений: «тар» и «тари» — обращения к аристократам, аналогично нашим «лорд» и «леди». К нетитулованным обращались «нар» и «нари». Словом, полет проходил плодотворно.
Наконец я решила, что пока с меня довольно, пора расслабиться и поглазеть по сторонам. Оглядевшись, я поняла, что мы уже недалеко от замка моей семьи — места были знакомыми. Наш замок располагался в горах, как и главные замки всех иных драконьих кланов, и уже виднелись его башни. Драконья архитектура была близка к готической, так что вид постепенно вырастающей перед глазами громады замка производил весьма сильное впечатление. Лучи закатного солнца отражались от витражей, отчего весь замок словно купался в радужном свете.
В животе все сжалось — забавно, а вот это моя реакция, всю жизнь психовала перед экзаменами, даже когда знала абсолютно весь курс. Правда, волнение проходило, как только брала билет. Что ж, подождем, какой билет выпадет мне здесь.
Мы были уже над самым замком. «Хм, а здесь холодновато» — поежилась я. Эрвейн начал спускаться чуть в стороне от изящных башен основной части замка, там, где темнела массивная башня круглого донжона, верхняя площадка которого служила для приземления прилетающих из других кланов гостей. По периметру площадки, как обычно, дежурили караульные — мало ли кто может прилететь, отношения между кланами порой доходили до открытого противостояния, хотя полномасштабных войн между драконами не было уже давно. С высоты я заметила, как один из воинов поднес к губам трубу. Раздавшийся звук был тревожным — сигнал «возможная опасность». Эрв снизился, аккуратно раскрыл когти, выпуская меня на свободу, приземлился рядом и сменил ипостась.
— Тари Ринавейл?! — потрясенный голос начальника караула. — Слава Богам! Тар? — он вопросительно взглянул на Эрвейна.
— Эрвейн эр Шарэррах. Я должен поговорить с сиятельным таром Шартэном. Это касается тари Ринавейл.
— Да, Арран, тар действительно должен поговорить с отцом, — вспомнила я имя воина. — И обращайтесь с ним почтительно — он спас меня.
— Да, тари, разумеется! А вот и Ваши родители.
Ну что ж, пора. Вот и экзамен. На площадку вступили родители Рины — нет, мои! Чем больше я буду думать о ней и обо мне, тем больше вероятность провалиться. Оба — и мать, и отец — были красивы. Но если красота Эрвейна была теплой, то здесь была её полная противоположность. Отец — высокий широкоплечий блондин с почти белыми волосами, ледяные голубые глаза, правильные черты лица, в каждой черточке которого сквозила надменность. Мать — почти такая же высокая, с великолепной женственной фигурой — высокая полная грудь, тонкая талия, подчеркнутая элегантным платьем, гордая посадка головы на лебединой шее. Такие же, как и у меня, большие фиалковые глаза, каштановые волосы, уложенные в элегантную прическу, тонкие черты лица. Словом, она была настоящей красавицей, только холодный взгляд и капризный изгиб губ портили впечатление.
— Матушка! Отец! — я бросилась вперед, словно бы в порыве эмоций, остановилась на расстоянии шага и склонила голову. По правилам я должна была сделать книксен, но в крестьянских штанах это бы выглядело смешно.
— Ринавейл? Я рада, что ты вернулась, дочь, но что с тобой произошло? И почему ты в таком виде? — сухо спросила мать.
— Меня похитили, матушка. Только я почти ничего не помню. Меня спас тар эр Шарэррах.
