С младшим, а особенно со средним и старшим комсоставом все обстояло гораздо сложнее. Там был уровень уже не столько моторных, сколько умственных навыков. При взгляде на местность командир должен был решить — какими силами и средствами можно оборонить эту местность или провести на ней атаку. А для этого он должен был проиграть весь бой в голове, представить — будет ли достаточно одного пулемета, чтобы прикрыть вон ту ложбинку, и что будет, если этот пулемет будет подавлен — как тогда подстраховать ту ложбинку от прорыва неприятеля? Сколько минометов потребуется, чтобы закрыть вот эту среднепересеченную местность, в которой так удобно перемещаться пехоте по всем этим распадкам и балочкам. А они хотя и мелкие, но их много, поэтому попадание мины в один из распадков автоматически защитит соседние. То есть нужно повышать плотность минометного огня, чтобы с учетом вероятности попадания и разброса мин все эти балочки перекрывались шквалами осколков хотя бы раз в минуту — как раз время, чтобы фриц прочухался, поднял голову и попытался двинуться дальше — тут-то его каааак… А успеет ли добежать резерв, если на фланге будет обнаружен противник? И так далее.
Основной проблемой при разработке карт обучения было даже не найти специалиста, а составить специалисту, психологу, педагогу такую карту обучения, чтобы исключить у новичка возникновение типичных ошибок в начале работы. Чтобы зенитчик видел скольжение самолета, заходящего на него в атаку, и посылал пули не в контур, считая что самолет идет точно на него, а, увидев их уход, выбирал упреждение. Чтобы снайпер ставил метку на низ цели в начале диапазона дистанций конкретного прицела и на верх — в конце. Чтобы токарь по виду стружки мог определить, что резец уже затупился и не столько срезает, сколько сдирает металл с детали, и его пора переточить. И так далее. Не сразу, не для всех специализаций и действий, но шаг за шагом мы составляли такие карты. Главное в этом деле было раскрыть, вывести наружу те приемы, внутренние механизмы, с помощью которых успешные бойцы и работники действовали правильно. Проблема в том, что при достижении некоторой стадии мастерства, все эти секреты уходят "вглубь" сознания, и на поверхности остается только одно правильное действие, которое окружающие считают чудом и божьим даром, хотя в большинстве случаев это — "всего-лишь" наблюдательность, перешедшая в опыт. Осваивая какую-либо деятельность традиционным путем, человек тратил на приобретение мастерства много времени и терпения, мы же хотели ускорить этот процесс, чтобы новички сразу получали уже пройденные другими этапы, чтобы они "стояли на плечах гигантов" и тратили свое время и терпение на дальнейший прогресс в своей области деятельности, а не повторяли раз за разом путь, уже пройденный другими. Но и этот путь он должен пройти сам, чтобы все знания выросли в его голове, а опыт других передается лишь в виде подсказок и примеров.
С большой землей нам удалось установить связь еще в начале августа, и мы передавали им развединформацию и наши наработки в тактике и технике, но насколько те их использовали — сказать было трудно. Киев со Смоленском держались, но больше успехов и не было, а от переданных нам немцами пленных "оттуда" мы слышали, что их порой по-прежнему посылали в бессмысленные атаки на пулеметы безо всякой артиллерийской либо танковой поддержки — установленный "интернационалистами" людоедский климат в отношении к своим же людям по-прежнему диктовал начальству необходимость брать под козырек и создавать видимость действий несмотря ни на что, лишь бы начальство, которому "видней", видело что их приказы исполняются беспрекословно, а следовательно их власти ничего не грозит.
