И Михаил рвал. Упав за деревом, он уже привычно угнездил локти в земле, приметил сапог, торчавший из-за дерева, и выстрелил. До "сапога" было метров пятьдесят, поэтому он явственно услышал вой, который тут же оборвался — видимо, кто-то добил дернувшегося фрица. "Отлично сработали". Следующую пулю он засадил в ствол пулемета, который строчил куда-то вбок и был виден Михаилу почти по самую коробку. Через полминуты пулемет снова застрочил, и Миха добавил туда же — теперь фриц заткнулся надолго, пока его не закидали гранатами. А Миха продолжал давить фашистов — стрелял по каждому шевелению, всаживал пули в траву около немецких винтовок, что выглядывали тут и там, откалывал щепу над их стальными касками, еще пару раз наверное попал и по телу. Прижатые таким плотным огнем со всех направлений, фрицы быстро сдулись, но отходить им было уже поздно — с правого фланга послышалась мощная стрельба, и уже через минуту из-за деревьев показались белые тряпки, а за ними и сами фрицы с поднятыми руками.
Михаил собственно и не сомневался в таком исходе боя. К этому моменту он уже просто знал, что он победит врага. Как он знает, что трава зеленая, точно так же он знает, что враг победим. Как нет сомнений в зелени травы, так нет сомнений в сокрушимости врага. Надо только поднапрячься, приложить усилия, и они обязательно закончатся разгромом врага — враг будет пленен, убит, искалечен. Любые усилия воина заканчиваются разгромом врага — это аксиома.
Но, как ни был Михаил уверен в победе, он не терял сосредоточенности, поэтому-то и срезал фрица, который задумал дать стрекача. Вбил в его спину пулю, наглухо, как в падаль. Так их и надо — уничтожать при малейшей возможности. Михаила даже не трясло — настолько естественным оказалось убивать немцев. Ожидание боя оказалось даже страшнее, чем сам бой. Но и тут Михаил прочувствовал те слова, что им говорили в учебке. Действительно, надо было только дождаться, когда страх нарастет настолько, что сменится веселым безразличием и удивляющимся куражом. Просто ждать этого. Оно так или иначе наступит. Если еще не наступило, значит — еще недостаточно страшно и может быть еще страшнее. Так что просто ждать — когда же станет еще страшнее, чтобы уж перестать бояться. А пока он не стал максимальным — наблюдать за страхом. Откуда он появляется, в каких частях тела возникает, где сильнее всего проявляется — у Михаила, как и у многих, с кем он разговаривал, страх сидел холодным комом в середине живота, сразу за пупком. И у него особо хорошо пошло упражнение, когда надо было прочувствовать тепло в том месте, и как только его уловишь — не представишь, а именно уловишь, на это особо обращали внимание — сразу вести от него слегка зудящие потоки вдоль спинных мышц. И правда — в таком случае страх превращался в легкую смешливость — настолько приятным оказалось это ощущение. Потом, правда, эти ощущения были слабее, ну так слабее был и страх. Туда его.
