— Ты, пойдём за мной! — И вошёл в дом. Сгорбленный мужичок пошлёпал за мной голыми ступнями. Я прошёл через большой холл, и открыв дверь прошёл в центральный приёмный зал, думаю буду знать его так. Через зал я пошёл в будущую кухню, так как зал был абсолютно тёмным, я достал светящийся кристалл, и так повёл гостя за собой. Я затылком видел, как трясутся ноги, вроде бы крепкого, мужика. Но он не смел испугаться и удрать. А я дошёл до «кухни» и открыл дверь, махнул рукой и зашёл в помещение.
Тут было заметно теплее, чем на улице. Сам Адамант, казалось, производил внутреннее тепло, поэтому перезимовать в таком помещении можно было очень даже неплохо. Я показал рукой на пол около стены в углу:
— Положи траву сюда, будешь тут спать. Остальным скажи, чтобы несли траву сюда. Устраивайтесь. Если травы мало — принесите ещё. Понял? — я строго посмотрел на мужика, его незамутнённые глаза были наполнены слезами. — Выполняй!
Мужик сбросил траву в угол и как испуганный олень умчался на улицу. Кстати, надо бы найти еды моим новым подопечным. Если я мог обойтись восстанавливающими купаниями, то вот остальные, подозреваю, нет. Кормить целый взвод одним жареным мясом неправильно, значит нужно сделать большую кастрюлю или скорее казан, чтобы можно было комбинировать с мясом овощи, коренья или злаки. Кстати, надо бы показать им, какие злаки надо собирать и стаскивать в хранилище. Какие-то коренья и злаки есть в моём шалаше в горшках, ещё там есть копчёное мясо, а также шкуры, инструмент и много чего ещё полезного. Так что теперь точно надо делать переезд. Поэтому я накинул капюшон, и пошёл за телегой. На выходе из дома я встретил несколько человек с охапками соломы. И там же первого новосёла, так как я уже общался с ним то обратился к нему снова:
— Ты, подойди ко мне.
Мужичок, не бросая своей ноши подбежал ко мне.
— Укладываете лежаки, обустраиваетесь и ждёте меня. Срать и ссать на пол в доме нельзя. На улицу бегайте. Меня не будет пару часов. Понял? — мужичок, вытянувшись как рядовой перед генералом, немигающим взглядом смотрел на меня.
— Пыны…
Меня начал разбирать смех, поэтому я решил добавить колориту в эту пантомиму:
— Оставить! Не Пыны, а — Так точно господин главнокомандующий! — Я как можно страшнее зыркнул на мужичка.
— Так точн гыспыдына гылаванакам!
— Вольно, выполняй поручение!
Мужик стрелой ринулся к своим товарищам, а с ближайших опушек стали подтягиваться другие собиратели.
Что тут можно сказать? Вроде бы пустые оболочки, а всё равно приятно. Если раньше я разговаривал только с голосом в голове, навроде шизофреника, то теперь можно поговорить с разумным, пусть даже в таком зачаточном положении. Даже какая-то забота появилась. Думал сразу их накормить, но думаю, что пару часов они подождут. Наверное. Краем глаза заметил Гаврилу.
— Гаврила, любезнейший, подь сюды… — я подозвал бледнеющего на глазах подопечного, который чуть ли не спотыкаясь ломанулся ко мне.
— Гаварила туть, хазана! — неуклюжие поклонился мне Гаврила.
— Не гаварила, а Гаврила. Понял?
— Пыны, хазана, Гаварила, хазана.
— Тьфу ты ёп твою мать, — меня странный суржик уже начал раздражать.
— Пыны хазана, ту ты оп тава мат, хазана! — меня начало корёжить, я понял, что поводов поржать теперь у меня будет много.
— Гаврила, вы жрать хотите? — меня очень интересовал этот вопрос, так как я понял, что зверья теперь рядом мало.
— Хараш хахана, Гаварила нямя оч, чивеки нямя оч, ту ты оп тава мат, хазана! — Гаврила бухнулся на колени, растеряв всю собранную траву, но тут же спохватился и начал собирать её, тут же вспомнил что делал и снова завалился лбом в землю, но теперь уже крепко держа траву в руках.
Тут меня прорвало, я заржал так, как ни разу не смеялся, попав в этот мир, да чего уж там, я ещё ни разу не смеялся в этом мире. Я смеялся так, что даже слёзы покатились из глаз,
— Вставай Гаврила! — сквозь смех проговорил я, — кормить вас будем!
Начавший вроде вставать Гаврила, как был на четвереньках, так и бухнулся опять лбом в землю. Я понял, что в чувство его приведёт только еда. Поэтому я прикоснулся к ножнам со свежевальным ножом, закрыл глаза и мысленно попросил прийти большого оленя. Я медленно открывал глаза, уже краем уха слыша приближение зверя. Олень был великолепен. Он подошёл ко мне и посмотрел прямо в глаза. А я глядя в глаза оленя сказал:
— Мне нужно накормить много голодных людей, потому я прошу тебя отдать мне свою жизнь, — олень закрыл глаза, и молча склонил голову, подставляя шею. Я погладил его между рогов…
— Кем ты хочешь родиться вновь? Покажи мне… — и в моём взгляде побежали картинки охоты, весёлых перекрикиваний, образы людей…
— Ты хочешь стать человеком? Охотником? Почему? — олень ещё ниже опустил голову…
— Я понял тебя, ты согласен отдать жизнь, но в замену ты больше не хочешь быть добычей. Быть посему. Тебе суждено родится вновь в теле человека. Спасибо тебе. А теперь просто усни…
