Меня довольно грубо вытащили из кареты. Мы стояли на тюремном дворе, окруженном серыми высокими зданиями с несколькими входами. Всё пространство охранялось стражниками в кирасах с алебардами в руках, точно так же, как на реконструкциях для туристов в европейских замках. Только здесь далеко не цивилизованная Европа, а я совсем не турист. Арестовавшие меня люди, с рук на руки передали моё тело местному начальнику, с двумя дюжими сопровождающими, а сами, погрузившись обратно в карету, поехали на выход, прихватизировав всё, чем они у меня успели разжиться. Я приказал Лисе этих гоп-стопников сфотографировать, на добрую память: выйду по амнистии, разберусь лично с каждым.
Спустившись под землю на несколько этажей, меня протащили по темным, освещенным редкими факелами, коридорам и остановились у металлической решетки. Отомкнув замок, и открыв дверцу, стражник, поставил мое тело со связанными руками в проём, а затем мощным пинком под зад, вселил шевалье в его новые люксовые апартаменты. Так как я был лёгким, а пинок увесистым, то знакомство с окрестностями пришлось проводить в полёте, затем чуть не врезавшись головой в противоположную стенку. Заодно познакомился в действии, с очередной защитой системой Алисы, которая организовала моё приземление, словно это было падение на пуховую перину: не больно, а скорее прикольно. Встав с трудом на ноги, с завязанными спереди руками, и громко стоная и ругаясь, для приличия, я стал осматривать свою новую жилплощадь. Это был каменный мешок, размером четыре на четыре метра, с одной стенкой из металлических прутьев в палец толщиной и врезанной в них двери. В одном дальнем углу клок гнилой соломы, в другом отхожее место: в общем, простенько и со вкусом. Освещение от факела, прикреплённого к стенке в коридоре. Про кормёжку вообще не спрашиваю. Чувствую на довольствие, шевалье ставить точно не собираются.
Сейчас мне интересно другое: почему меня, признанную принцессу, похищенную средь бела дня в столице, некто спасать не бежит? Или опять спецслужбы проворачивают свои межведомственные делишки, пытаясь таскать каштаны из огня моими руками. Независимо от мира, все они одинаковые: как им нужно — вынь да положь, а как спасать — то государство к этому инциденту не имеет никакого отношения.
Под вечер, судя примерно по времени, проведённому здесь шевалье, наконец, заявились ко мне долгожданные гости. Загрохотало по коридору и вокруг прибавилось света, от горящих в руках у стражниках принесённых ими факелов. Ко мне заявилась целая делегация, во главе с вельможей. Судя по богатому камзолу, надетому на него, с разными висюльками, посетитель был щедро обласкан государством и Королём. Ему стражник, с поклоном, отворил дверь камеры, пропуская внутрь, чем он немедленно и воспользовался, направляясь ко мне. Неужели пришли извиняться, не пройдя и суток? Быстро сработал Деберг. Неудобно принимать извинения лёжа, поэтому поднялся навстречу, посетившего меня сановника, с доброй улыбкой. Но это были не извинения. Как я понимаю, их не начинают с мощного удара в зубы, который стёр мою улыбку, превратив губы в кровавое месиво, залившее пол лица и мой камзол литром крови. Система симуляции, как в прошлом нашем бое с Рыжиком, сейчас работала на всю катушку. Хорошо, что реальной боли не было, а только так, чуть-чуть, чтобы не потерять связь с действительности.
— За что? — только и смог просипеть разбитым ртом.
Мой оппонент, бледный как мел, со всего размаху снова заехал по моим многострадальным губам. Этим молодецким ударом он отправив несчастного шевалье на пол, в объятья гнилой соломы, залив её очередным литром моей крови. Голливуд отдыхает. Хорошо, что система симуляции, при этом, не катапультировала мои зубы во все стороны, посчитав это излишним визуальным эффектом.
