— А если я тебе скажу, что наверняка, в нашей системе существует ещё один доспех бога, а может быть и не один!
— Этого не может быть никогда, так как приведёт к однозначной гибели всей системы миров!
— Перед самой своей гибелью, прежняя Алиса, в одном из высокотехнологичных миров, разжилась подпространственным модулем спасения экипажа, где самостоятельно смонтировала стационарный портал, правда маломощный. С энергетикой у модуля не фонтан, но на десять минут работы хватает. Все адреса закрыты, а самое главное заключается в том, что там стоит её личный код. Как я понимаю, покопаться в мозгах у искина, еще та проблема. Или добровольная выдача информации, или полное форматирование. И ответь мне, о великомудрый искин Мария, зачем ставить личный код, если достаточно предъявить своё единственное и неповторимое тело?
Тут я впервые увидел, как сестрёнка побледнела. Значит у Марии, почти что всё, как у людей, и судя по тому что она обладает намного большей информацией чем я, то делаю выводы, что дело наше швах, и до апокалипсиса не так уж далеко.
— Послушай сестрёнка, еще один нескромный вопрос: а у резидента искина, могут быть нормальные дети?
— А зачем это тебе знать? — проговорила она. Раз на эту тему не прозвучала язвительная издёвка, то в этом деле, ей видно действительно не до шуток.
— Дело в том, что резидент Горвинта, каким-то боком замазанный в гибели прежней Алисы исчез, а вместо него в замке, принадлежащем лично мне, и в котором расположена база, командует законнорожденный сын графа Леграна. Толи он сам в новом теле, толи какой то авантюрист. Но базой надо мне овладевать любой ценой. Как я понимаю, аппаратура базы загодя прознает о приближении хозяйки, и даст сигнал, чтобы меня встречали с хлебом и солью. А вот чем меня реально встретят, об этом не знает никто. Может даже тем же самым, чем приласкали прошлую Алису. Поэтому мне придётся, идти в теле Миши, а это не есть хорошо. Значит в ближайшее время, мне надо сколотить группу боевиков, которые смогут доставить до места мою тушку. Этим вопросом я уже и занялся во дворце, но правда без особых успехов. Моя главная надежда на спецназовцев профессионалов, из похожих нашим миров. Находясь в безвыходном для себя положении будут надеяться только на чудо, и я предстану перед ними в образе демона искусителя, потребовав договор, подписанный кровью. А ты будешь исполнять их сокровенные желанья.
Просидели мы с сестрёнкой за столиком до тех пор, пока не закончилось варенье во вместительной вазочке, и не была умята последняя ватрушка. Количество выпитых чайников с чаем, вообще не поддавалась подсчёту, потому что их никто не считал. Мы просто сидели, пили чай и калякали о делах наших скорбных, почти как в фильме. Только нас, включая горничных, было меньше, да и разговор, намного серьезнее. Мария всё это время, в своих искиновских мозгах пыталась обсчитать, вновь полученную от меня информацию, используя разные алгоритмы и методы решения. Но всё равно ответ, в любом случае получался только один: ВСЁ ХРЕНОВО! Возможности озверевшего доспеха бога позволяли разнести, в системе миров, всё в тартарары. Оставалось, вроде-бы мелочь: определить цель, по которой надо было нанести удар. А вот её, как раз и не было, и от этой безысходности приходилось в бессилии сжимать кулаки. Диалог с наблюдателем, тоже не получалось наладить. Всё общение с ним представляло из себя серию рекомендаций, спускаемых им с верху, на Олимпе он что ли абонировал жилплощадь, что желательно было бы сделать, и как отреагировать на события в разных кальках, чтобы в мире альфа ноль, шло, как задумывалось сеятелями. Короче, всё остальное по жизни, это ваши проблемы. И тут же встаёт очередной неприятный вопрос: как он смог уничтожить прошлую Алису, если не на что, более чем, давать рекомендации, он, вроде бы, и не способен. Сидеть и горевать, конечно, легко и просто, но от этого проблемы сами собой не решаются. Надо действовать: так как больше нечего не остаётся. Вариант: сидеть, сложив лапки, и наслаждаться жизнью, решение, к которому подталкивают нас наши оппоненты, даже не рассматривалось нами. Я уже очень глубоко втянулся в это безобразие, и поэтому, после всего того, что узнал и пережил, отойти в сторону, мне не позволяла моя совесть, и мои жизненные принципы.
