Ещё раз, сделав для всех, ошарашенных моим невероятным предложением, мужиков, сидящих на диване, классический реверанс, я с королевским достоинством, максимально возможным, при моём теперешнем не серьёзном детском виде, двинул к входной двери. Открыв её, я не удержался, и ещё раз заглянул в комнату, полюбоваться на обалдевших от моих слов, боевых друзей, почти готовых к вербовке, добавив, с улыбкой, на прощание: — между прочим, это моё сегодняшнее предложение настоящей принцессы Горвинта, касается всех сидящих на раздолбанном скрипучем диване людей, и при том, на общих для соискателях моей королевской милости, условиях!
Сказав это, я пулей выскочил на лестничную клетку и с грохотом, возможно разбудив соседей, захлопнул входную дверь в квартиру.
Лежу на диванчике в зале прибытия, как я стал теперь называть портальную комнату базы, подложив под голову, стыренную втихаря в прошлый раз, из спальни Марии одну из подушек. А что? Это есть форменный непорядок и геноцид: у хозяйки, в элитной розовой опочивальне всего одна, а у её недостойной холопки, в наличии, целых шесть, на любой вкус. Она там что, готовиться к оборонительным боям с агрессором, намеревающимся с ходу захватить нашу базу? И её кровать, судя по всему, есть последний рубеж этой обороны? Пускай делиться с голимым пролетариатом заныканным оружием, жмотина!
Для более удобного течения своих мыслей, я разместил поверх конфискованного постельного боевого предмета, под головой еще две руки, плюнув на все условности, выставив на всеобщее обозрение свои белые кружевные девчачьи трусики, показавшиеся из под, и так короткого, подола платья, в результате моей новой изысканной позы для отдыха. И вообще, к платьям и женскому белью, я стал относиться намного спокойнее, словно их носил с рождения, признавая их несомненное превосходство перед любыми штанами, в некоторых жизненных ситуациях, особенно на отдыхе в жарком климате. Как всё же приятно находиться в горизонтальном положении, отдыхая от трудов праведных, с удовлетворением чувствуя, как в теле умиротворяется внутренняя карма, взбаламученная, последним моим переходом.
На встречу девчачьего измученного тела из портала, вместо, усвиставшей по своим делам в Москву Марии, заявилась очень деловая горничная Блонда, которая сделав традиционный книксен, поинтересовалась, с неизменной улыбкой, у меня: — Что изволит, госпожа? — с неодобрением поглядывая на мой предмет нижнего женского белья, ярким пятном выделяющийся на тёмном фоне обивки спальной мебели. Сказав ей в ответ что: — Для полного моего счастья, мне сейчас крайне необходимо, всего лишь двадцать минут спокойного ничегонеделанья, и нечего более — я отправил её, с глаз долой, и дальше заниматься текущими хозяйственными делами. Сам же, воспользовавшись первым, за мои локальные сутки, отдыхом, и немного придя в себя я, устроившись поудобнее, на мягкой податливой поверхности дивана, стал анализировать последние текущие события.
По моему личному мнению, всё идёт совсем не плохо. Мария, сразу видна работа профессионала, мастерски выбрала кандидатуру для вербовки, и в точности рассчитала момент, когда он не сможет отказаться от предложения Алисы, стать моим вассалом. Половина дела, можно сказать, уже сделана. Рассказанная кандидатам в рекруты, мной страшилка, с отрубанием голов, которую я никогда в действительности не реализую, должна продемонстрировать им всю серьезность предстоящего выбора. Главное теперь, мне самому нигде не накосячить, потеряв Таню, во время операции, от случайной пули. Я ведь даже, в случае чего, не смогу прикрыть, несчастную девочку, своим королевским телом, из за неотключаемой действующей защиты Алисы. Применить же метод, который я использовал, при штурме особняка герцога Марана, нельзя было по прагматическим соображениям. Освободители на своей шкуре должны были почувствовать всю тяжесть, возложенной на них судьбой, почти невыполнимой задачи. Народное выражение: что легко досталось — то не ценим, прочувствованное мной лично в прошлой жизни, не должно было здесь иметь своё место, не под каким соусом, и мужики должны были, почти всё, сделать сами. Мне отводиться лишь роль прикрытия и обеспечение их эвакуации, после завершения операции, а также последующее лечении Тани, методом помещения её в реанимационную камеру, которая уничтожит яд и восстановит отказавшие в результате аварии, ноги, избавив её навсегда от инвалидной коляски. А дальше вербовка, принятие у рекрутов клятвы верности, и скорейшее подключение новых подданных, к осуществлению первоочередных насущных задач.
