Выйдя на асфальт, я дядю Юру попросил постоять в сторонке, а сам примостился на обочине, притаившись за ближайшим кустиком. Лиса постоянно контролировала ситуацию на трассе. Как только появлялся представитель Союзного автопрома, нормальной разбитости, двигающийся в нужную нам сторону, я выходил на дорогу и голосовал. Пока я торговался с водителем о стоимости проезда двух лиц до Красноярска, Лиса оценивала его моральные качества. Первые встречные водилы, не внушали мне, и Лисе, доверия, и поэтому я отказывался от их предложения: довести меня до нужного места, за небольшие деньги, или даже даром. Хорошо, что хоть не предлагали, заплатить, наоборот мне, за доставленное им удовольствие от совместной поездки. Наконец через час, попался приличный водитель на копейке, который согласился подбросить меня с дядей до конкретного адреса в Красноярске, всего за десять долларов, которые тут же ему были уплачены мною, несмотря на серьезные протесты и аргументы со стороны родственника. Наконец все успокоились, и мы тронулись в путь.
При проезде по мосту через Енисей, увидели на берегу сборище СНБшников со своими тачками, а подъёмный кран на катере, доставал из воды, мою утопленницу. Быстро они её отыскали. Видно подключились к розыску лиходеев настоящие специалисты. Сидевший на переднем сидении рядом с водителем, дядя Юра, повернулся ко мне и посмотрел мне вопросительно в глаза, на что я только пожал плечами: типа просто так получилось. И только наш водитель, не опасаясь нас, видно доверяя, откровенно радовался этому факту и говорил, что дошли, наконец, людские молитвы до господа бога, и он своей рукой покарал этих злобных ненасытных шайтанов.
Я попросил водителя остановить машину на площади перед Дивногорском вокзалом, и стал прощаться с дядей Юрой, с которым за последние пятнадцать часов, по настоящему, сроднился, и мне с ним стало откровенно жалко расставаться. Он пытался остаться со мной в этом городе, чтобы помочь отыскать родственников, но Алиса сказала, что населённый пункт небольшой, найдет их спокойно и одна, без помощника. А вот с его больной ногой, это будет довольно затруднительно. Так что пусть за меня не переживает: — Мы, детдомовские девчонки, нигде не пропадём! А вот тебе, дядя Юра, надо поберечься. В свете последних событий, есть вероятность, что лесные звери тоже обзавелись стрелковым оружием и, охотясь на медведя, можно схлопотать ответку, а меня рядом уже не будет.
Посмеявшись над ситуацией, договорились о том, что я, как только узнаю адрес родственников, то напишу до востребования дяде Юре на местном почтамте, а он после охоты сюда заедет, и меня найдёт. С тем и расстались. Город оказался маленьким и таким же, как предыдущий, безрезультативным. Переночевав у Марии в своей розовой спальне, с утра отправился прочёсывать Красноярск. Сигнал от сканера, браслета анализатора, поступил уже около обеда, в районе, который был застроен пятиэтажными кирпичными хрущёвками. Через час я смог локализовать дом, подъезд и квартиру на пятом этаже, которую, как рассказали мне, словоохотливые бабушки на ближайшей лавочке, сдавали внаём.
Установив в подъезде адресный маяк, я пошел на базу готовиться к встрече. Одел нижнее бельё, как носят школьницы моего возраста, простое без изысков. Поверх лёгкий короткий сарафанчик в цветочек, под который нечего не спрячешь. На ногах простые босоножки. Из волос Блонда, соорудила мне два хвоста, закрепив их белыми ленточками. Вид обыкновенной школьницы, у которой в руках и под лёгким платьем, даже без обыска видно, нечего нет опасного, чтобы не провоцировать, находящихся на взводе, до зубов вооруженных трёх мужчин. В подъезде я появился около часу ночи, когда уже весь дом спал, а в интересующей меня квартире, всё еще горел свет. Поднявшись на пятый этаж, я позвонил в дверь, встав так, чтобы в глазок, не видно было моего лица, а только красивые белые банты. Когда мужчина в камуфляже мне открыл дверь, я вежливо произнёс:
— Доброй вам ночи, дядя Юра. Мне можно будет, прямо сейчас, поговорить с Павлом Семёновичем Дубовым?
Я сидел на предложенной мне кухонной табуретке, стоящей почти в центре комнаты, сжав коленки, пытаясь, якобы, натянуть на них подол своего коротенького платьица в цветочек. Изображая невинную школьницу, я при этом внимательно рассматривал, сидящих напротив меня на раздолбанном диване, троих здоровых мужиков, одетых в камуфляж, один из которых был, знакомый мне дядя Юра. В голове проскочила мысль о том, что посмотрев на мой нынешний прикид, они наверное могли бы поставить меня ногами на табурет, на котором сейчас уютно расположилась моя девичья задница, и попросить им рассказать, какой ни будь стишок. Но они молчали, и я упорно молчал им в ответ. Так мы играли в гляделки минут пять, оценивая друг друга. Наконец, видно с согласия командира этой временной боевой группы, Дед взял инициативу на себя, и обратился ко мне с законным вопросом:
