Его коллеги оказались профессионалами, и за то короткое мгновение, пока горничная калечила Стаса, успели выхватить оружие. Но это их не спасло. Скользнув к ближайшему противнику, киборг без напряжения выломал из его руки пистолет, а затем левой рукой легко удерживая стонущее тело перед собой, использовал его вместо щита от выстрелов Толяна. Одна из пуль, которые вылетали из пистолета бандита, попала в сердце второго боевика, и щит умер у киборга в руке. Дождавшись, когда у стрелка, в ужасе палившего, чуть ли не очередью, в стоящую против него мишень, закончатся патроны, рыженькая единственным выстрелом в лоб, навеки успокоила своего оппонента.
Но оказалось, что это еще не конец драмы. На водительском месте заблокировался четвёртый участник нападения, который с глазами, полными ужаса, и трясущимися руками, пытался завести машину. Но у него ничего не получалось. С такой же легкостью, как открывается крышка кастрюли на кухне, хрупкая девушка без напряжения выломала дверцу машины рядом с ним. Я впервые видел, хоть и на мониторе, как человек седеет на глазах, за несколько минут. Судьба сжалилась над горемычным водителем, и он провалился в спасительный глубокий обморок.
Положив выломанную дверь в салон, а на неё сверху набросав тела нападавших, стащенных за шкирку с легкостью, словно это были надутые воздухом куклы, горничная аккуратно собрала всё оружие и гильзы, которые сложив, закрыла в бардачке. Усевшись за руль и заведя мотор, рыженькая, обдуваемая ветром из-за отсутствия двери, лихо поехала на машине по дороге от дома. Вернулась она, этак минут через двадцать, уже пешком, размахивая подобранной, где то веточкой. Проходя мимо летающей камеры, которую, в отличии от боевиков, горничная великолепно видела, хрупкая "девушка" улыбнулась нам, состроив хитрую рожицу. А затем международным жестом сообщив, что у неё всё отлично, показав большой палец, вошла в приветливо открытую калитку. Монитор снова стал абстрактной картиной.
Я сидел в прострации, уставившись взглядом в одну точку. Мне впервые пришлось непосредственно соприкоснуться с новой, для меня, реальностью современного мира, о которой раньше я как то не задумывался, а был знаком только из, не очень любимого мной, детективного эпистолярного жанра, да из, идущим по всем телевизионным каналам, сериалам со стрельбой. Страха не было абсолютно, а было непонимание и чувство брезгливости. Словно идя по дороге, я не заметив, случайно, вступил, во что-то дурно пахнущее.
— Ваше Высочество, вам понравился наш спектакль? — откуда-то, словно из другой вселенной раздался ироничный голос Марии.
— Спасибо. Все было зрелищно и чудесно. Поблагодарите, от моего имени, актеров за талантливую и реалистичную игру — ответил я на автомате, лишь для того, что бы только среагировать на то, чему только что стал свидетелем. Хотелось добавить: тех, кто остался в живых, но промолчал. Шутить не хотелось, да и это было не к месту.
— Вы хорошо себя чествуете, Ваше Высочество, а то у вас бледное лицо и нездоровый румянец?
— Спасибо тебе за заботу, Мария. Мне действительно нехорошо. Видно ожидается перемена погоды. Я пойду, полежу на своей кровати.
— Блонда. Проводи свою госпожу в спальню и постарайся сделать всё, что бы она смогла хорошенько отдохнуть. Вечером, скорее всего, ожидается второй акт этого захватывающего действия и будет обидно, если она его пропустит.
С помощью блондиночки горничной, я выбрался из-за стола, и сопровождаемый ею, чуть сзади, готовой в любой момент прийти мне на помощь, а если надо, с киборга станется, донести до места на руках, почти на автомате, не замечая неудобство платья и туфель, поплелся в свою розовую спальню. Мне действительно было хреново. Не помогали Алискины защитные системы. Они защищали только тело, а душа была голой.
Добравшись до кровати, я упал на неё, в чём был, отказываясь раздеваться. Позволил горничной только снять с себя туфли, и где можно, ослабить платье. Так и лежал в нём на спине глядя в розовый потолок.
Уснуть я так и не смог. Просто провалялся с открытыми глазами до прихода Рыжика. Так мы стали звать рыжую горничную, наградив её именем, за успешно проведённую операцию. Она помогла мне умыться, и привести в порядок платье, после чего, с её помощью, я вернулся в столовую, где меня уже дожидалась Мария. Она, как все девушки, неравнодушная к тряпкам, хоть и искин, щеголяла уже в другом наряде, но в таком же длинном и неудобном, видно из-за солидарности со мной. Дневное лежание на кровати, пошло мне впрок, и чувствовал себя почти нормально, хотя аппетит отсутствовал напрочь. Поковырявшись в тарелке для приличия Алиса, поблагодарив прислугу за вкусный ужин сказала, что уже сыта по горло. На что тут же отреагировала Мария, заявив во всеуслышание, что её младшая сестрёнка, видно боится располнеть, и не влезть в своё любимое платье, которое сейчас надето на ней. Ну что с неё возьмёшь — искин. Невероятно красивая Баба, и при этом с мозгами полный порядок.
