Может, наречие Хаоса попробовать? Но его никто на Дее, кроме нас, тифлингов, не знает. И никто не может знать, у обитающих здесь разумных просто не хватит органов чувств, чтобы уловить все оттенки интонаций. Там же не только звуки используются, но и жесты, и переливы окраски чешуи, и даже запахи… Его даже эльфийские «понималки» не берут, даже те, которые специально для расшифровки этого наречия зачаровать пытались…
Демоны-предки, ну я и дура. В злости хлопнула себя по лбу и щелкнула хвостом. У меня же в фургоне дюжина универсальных «понималок», самых лучших из производимых партиями. Все происшедшее можно списать на форс-мажор, заказчики перетопчутся, ни один просто не посмеет упрекнуть отца в срыве поставок.
Так, теперь достать их оттуда. Дернулась и тут же поняла, что не доползу. А если и доползу, то взобраться в фургон точно не получится. Эти люди меня за помешанную примут… Ну да, представляю себе картину, голая полудохлая тифлингесса, перемотанная тряпьем, виляя голой задницей, ползет к фургону. Ну уж нет… Ой, у людей же какие-то дурацкие традиции, как раз на тему голых задниц. Вроде как голышом перед другими разумными расхаживать неприлично. Нет уж, воздержусь, наверное. Попробуем так…
Я дернула главного за рукав и ткнула пальцем в повозку. Блин, ну тупые, не понимает. Дернула и ткнула еще раз. Вот зараза, даже не двинулся. Только медленно и отчетливо произнес какое-то слово. Наверное, название повозки на его языке. Неплохо, но немного не то. Я уже потянула его к повозке. Он опять повторил то же слово, еще медленнее, буквально по отдельным звукам. Медленно и отчетливо, медленно и отчетливо…
Мне захотелось взвыть от досады на свой идиотизм и несколько раз стукнуться головой о борт повозки. Церемониальный… Те неправильные т’сареш говорили на церемониальном. Вспоминай, голова, вспоминай. Так, повозка, нечто на четырех колесах, для перевозки… Вспомнила.
— Vectabulum… — сказала я и тут же поправилась — там есть приставка, обозначающая внутреннюю часть. — Subvectabulum…
Лицо главного приняло такое выражение, будто он что-то пытался вспомнить. А откуда-то сверху раздался голос. Ох, их шестеро, еще один сидит на верхушке повозки. На страже, что ли? А сейчас свесился вниз и переговаривается со своим начальником.
Неужели знают этот язык?
— Te dicere in Latina? Tu intelligere me? — вдруг достаточно бегло спросил бородатый. Главный на него заинтересованно посмотрел. Я же пыталась разобрать фразу. «Ты» и «говоришь» я поняла. А вот дальше… Intelligere, intelligere… Знакомое что-то. И тут перед глазами встало ожившее воспоминание. Человек — учитель, сутулый, весь какой-то ссохшийся, с длинной седой бородой, хлопает ладонью по столу и раздраженно бросает:
— Tu intelligere me? Quam multa te converte? Tuum caudam et scribere…[19]
А мне не хочется учить скучные спряжения, мне хочется убежать к отцу и помогать ему сортировать трофеи…
Ну вот, разобралась. Спрашивает, говорю ли я и понимаю ли его. На всякий случай кивнула и уточнила, что недостаточно. Фраза «говорить помедленнее» вспомнилась моментально. Я ее чуть ли не первой выучила, иначе разобрать, что бормочет себе под нос мой учитель, было невозможно. А говорить на других языках, кроме церемониального, наедине со мной он отказывался. Кстати, бородатый жрец говорил гораздо более бегло, чем мой учитель. И вместе с тем гораздо более четко, старательно выговаривая все окончания, из-за чего звучало все очень непривычно.
Однако надо продолжать. Опять сказала про внутренности фургона и с трудом вспомнила название емкости для переноски вещей. Мгновение подумав, добавила, что емкость кожаная.
Немного поразмыслив, жрец разразился целой фразой, но теперь говорил медленнее и еще отчетливее проговаривал окончания. Все равно я поняла только «кожаную сумку». А, нет, еще одно слово было знакомо — «принести». Кивнула, опять повторила про кожаную сумку и попыталась показать рукой размеры. Ну когда же до них дойдет. Сумка валялась под моим лежаком в фургоне, я кошели с амулетами туда кинула вместе с одеждой, которую у вампиров покупала, но как им объяснить про лежак… Заставить бы поискать в фургоне. Продолжила твердить про кожаную коричневую сумку. Внезапно мне на глаза попался рукав от моей курточки, торчал откуда-то из-под моей головы. Вроде сумка была примерно из такой же кожи, как и она. Ткнула пальцем и попыталась сказать, что сумка такая же, как и куртка. Ну, я надеюсь, что сказала именно это.
— Nunc, — буркнул жрец и, развернувшись к главному, стал, видимо, переводить. Ой, он же не понимал, он не тупил, он просто ждал, пока ему переведут. Однако выдержка. Я помню, как мой дядюшка третировал толмача на переговорах.
