— Тирли, скотина, ты как спирт развел? — спросил главный.
— Нам никак, а ей — градусов до двадцати…
— Я в порядке, — справилась с кашлем и жестом попыталась показать Тирли, что, мол, нормально… Пожар в желудке унялся, зато тепло стало растекаться по жилам. Действительно стало легче, каждый раз, когда я смотрела на тела, мне опять хотелось плакать, но теперь я могла справляться со слезами. И спазмы в горле отпустили…
— Да, кажется, теперь я понимаю, что чувствовал папа, когда мама умерла, — сказала задумчиво. — И почему он надо мной так трясся…
Люди сидели молча. Н-да… Теперь я сирота… Дядюшка, конечно, не оставит, да и клан поможет. Вспомним о клане… Да, надо соблюсти формальности. Папа не понял бы, если бы я поступила иначе…
— Слушай, как тебя звать? — ткнула кулаком в плечо державшего меня человека.
— Ну… Дракон, — ответил он.
Моя челюсть отвисла… Нет, говорили, что драконы мастера маскировки… Но также говорили, что чуть ли не единственные, кто может их расколоть, — это тифлинги. Но это человек, я же вижу, что человек… Неужели прозвище… Нет, ну какой нахал. Последний дракон свалил с Деи смен пятьсот назад. Но до сих пор никто еще не набирался наглости вот так вот… Не буди лихо, пока оно тихо, что называется…
— Это прозвище, — сказал человек, заметив мое изумление. — А что не так?
— Пот… потом расскажу, — закашлялась я от такого невежества. — Назови полное имя, без прозвищ.
— Э-э-э… Ну Воронов Константин Аркадьевич, — человек, назвавший себя Драконом, явно не понимал.
— Хорошо, просто надо соблюсти одну формальность. — Я на секунду прикрыла глаза, припоминая официальные обороты. — Нет, не отпускай, так нормально…
Я чуть-чуть поерзала, устраиваясь поудобнее. Тирли, сидевший рядом и понимавший только половину разговора, как-то насторожился. Я наконец выстроила в уме все обороты официальной клятвы и начала:
— Я, Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, принимаю на себя долг жизни и крови для Воронова Константина Аркадьевича, отражениями Хаоса и правом крови клянусь достойно нести его, пока Воронов Константин Аркадьевич не сочтет мой долг исполненным. И пусть вечный Хаос и мои предки, великий Шееллайт и великая Теорних, подтвердят, что я отдам долг достойно. Да будет Хаос свидетелем и поручителем.
И я вытянула руку ладонью вверх. Вообще-то по правилам надо было протягивать правую руку, но она сейчас была примотана к телу. Думаю, Хаос не обидится за такое нарушение. Сейчас на моей ладони должны были сплестись два лепестка — один из света, другой из тьмы — и, переплетясь, породить лепесток огня Хаоса. Если они не появятся — повод для долга признан недостаточным. Но куда уж достаточнее…
Ой, мамочка… У меня на ладони не стали танцевать свет и тьма, сразу полыхнул огонь Хаоса, и не один лепесток, а полноценное пламя, горело само пространство. Огонь нас с человеком не обжигал, но вот Тирли отшатнулся в сторону, трава на земле от безумного жара моментально распалась в пепел. Пламя начало разрастаться и через мгновение заключило нас обоих внутрь пляшущего огненного цветка. Земля под нами начала потрескивать от невыносимого жара, но ни наши тела, ни нашу одежду пламя по-прежнему не трогало. Вот лепестки огня сплелись в бешеном хаотическом танце, на мгновение замерли и… исчезли. Все, клятва принята. И ее подтвердили не отражения, а сам Хаос…
— И что все это значит? — спросил человек, расслабляя сведенные судорогой мышцы.
…и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго…
Прав был отец игумен, когда благословлял меня в этот путь. Тысячу раз прав, как будто все предвидел. Так и сказал при прощании у ворот нашей обители: «Сыне, долгий путь тебя ждет, земли неведомые, твари непознанные. Спутники твои будут далеки от благочестия по нашим канонам, но по-своему праведные. Я не могу тебя наставить на этот путь, да и права не имею. Пусть Господь всеведущий укрепит твои помыслы и не даст усомниться в правильном выборе».
Как в воду глядел игумен, но про спутников он мог знать заранее. Да что там мог, знал наверняка. То вот про все остальное.
