Многие из мелких дворян тайно приняли протестантское вероисповедание. В декабре 1565 года некоторые из них — Луи, граф Нассау (рыцарственный младший брат Вильгельма), Филипп ван Марникс, лорд Сент-Альдегонды, его брат Жан ван Марникс, лорд Толузы, Хендрик, граф Бредероде, и другие — собрались во дворце графа Кулемборха в Брюсселе, составили «Компромисс», осуждающий введение инквизиции в Нидерландах, и образовали лигу, обязавшуюся изгнать ее из страны. 5 апреля 1566 года около четырехсот этих мелких дворян направились к дворцу регентши и вручили ей «Просьбу», в которой просили короля прекратить инквизицию и эдикты в Нидерландах, а также приостановить исполнение эдиктов до получения ответа Филиппа. Маргарита ответила, что передаст их прошение королю, но что у нее нет полномочий приостановить действие эдиктов, однако она сделает все, что в ее силах, чтобы смягчить их действие. Один из ее советников, видя, что она напугана количеством и решимостью просителей, успокоил ее: «Что, мадам, ваше высочество боится этих нищих?» Конфедераты демонстративно приняли это название; многие из них приняли грубый серый костюм, кошелек и миску, характерные тогда для нищих; «Живите, нищие!» стало боевым кличем революции, и в течение года именно эти молодые дворяне возглавляли и подпитывали восстание.
Маргарита сообщила Филиппу о «Просьбе» и ее широкой народной поддержке и возобновила свои усилия, чтобы склонить его к умеренности. Он ответил в явно примирительном настроении (6 мая 1566 года): он надеялся, что ересь удастся подавить без дальнейшего пролития крови, и обещал вскоре посетить Нидерланды. Государственный совет послал к нему Флорана де Монморанси, барона Монтиньи, и маркиза Бержеона, чтобы подкрепить мольбу регента. Филипп принял их радушно; написал Маргарите (31 июля), соглашаясь на отмену епископальной инквизиции в Нидерландах и предлагая всеобщее помилование всем, кому регент порекомендует его.
Кальвинисты, лютеране и анабаптисты Нидерландов воспользовались этим затишьем в буре, чтобы вынести свое богослужение на улицу. Протестантские беженцы в большом количестве вернулись из Англии, Германии и Швейцарии; проповедники всех мастей — бывшие монахи, ученые богословы, честолюбивые шляпники, скорняки и кожевники — выступали перед большими собраниями пылких мужчин и женщин, многие из которых были вооружены, все они распевали псалмы и кричали: «Живи, Господи!» Недалеко от Турне Амброз Вилле, учившийся у Кальвина, проповедовал перед шестью тысячами человек (28 июня 1566 года); через два дня на том же месте другой служитель обратился к десяти тысячам, а еще через неделю — к двадцати тысячам.16 Казалось, половина Фландрии стала протестантской. По воскресеньям церкви и города были почти пусты, а горожане посещали протестантские собрания. Когда по провинции Голландия разнеслась весть о том, что красноречивый Питер Габриэль будет проповедовать в Оверине, недалеко от Харлема, протестанты тысячами стекались туда и сотрясали поля своими псалмами. Под Антверпеном протестанты собрались в количестве пятнадцати тысяч человек, а некоторые говорили о тридцати тысячах — почти все были вооружены. Регент приказал антверпенским магистратам предотвращать подобные сборища как опасные для государства; те ответили, что их ополчение недостаточно и ненадежно. Сама Маргарита, после ухода испанских гарнизонов, не имела в своем распоряжении никаких войск. В Антверпене царила такая суматоха, что экономическая жизнь была серьезно затруднена. Регент попросил Вильгельма Оранского отправиться туда и договориться о мирном урегулировании между католиками и протестантами. Он утихомирил распри, убедив проповедников ограничить свои собрания пригородами и держать их безоружными.
В том же месяце (июль 1566 года) две тысячи «нищих» во главе с графом Луи Нассауским собрались в Сен-Тронде, в епископстве Льеж, и под радостные возгласы изложили планы по продвижению своего дела. Они решили общаться с немецкими протестантами и собрать среди них армию, которая придет на помощь нидерландским протестантам в случае нападения на них. 26 июля Людовик и еще двенадцать человек, переодетые нищими, предъявили регентше требование созвать Генеральные штаты и руководствоваться при этом мнением Оранского, Эгмонта и Горна. Она ответила отказом, и они намекнули, что, возможно, будут вынуждены обратиться за иностранной помощью. Людовик сразу же приступил, при попустительстве своего более осторожного брата Вильгельма, к сбору в Германии четырех тысяч кавалерии и сорока рот пехоты.17
