Больше всего от восстания пострадало и меньше всего выиграло крестьянство. Большая часть земель принадлежала магнатам, напоминавшим феодалов Германии и Франции, и именно они организовали борьбу за независимость. Филипп де Монморанси, граф Горн, владел огромными территориями в южных провинциях. Ламораль, граф Эгмонт, имел обширные владения во Фландрии и Люксембурге и мог позволить себе жениться на баварской герцогине. В нескольких кампаниях он сражался с такой лихой доблестью, что стал любимцем Карла и Филиппа; именно он привел армию Филиппа к победе при Сен-Кантене (1557). В своем княжеском дворце он проявлял щедрое, но экстравагантное гостеприимство и неловко влезал в долги. Такие люди, а также многие менее знатные вельможи с жадностью смотрели на богатства Церкви и с завистью слышали о немецких баронах, обогатившихся за счет захвата церковной собственности.3 «Они считали, что королю было бы неплохо выкроить из земель аббатств круглое число красивых военных командорств», создав таким образом «великолепную кавалерию… вместо орды ленивых эпикурейцев, перебирающих четки».4
Самым богатым и знатным из крупных землевладельцев был Вильгельм Нассауский, принц Оранский. Семья владела большими землями в немецкой провинции Гессен-Нассау и в округе вокруг Висбадена, а также в Нидерландах, а титул она получила от своего маленького княжества Оранж на юге Франции. Вильгельм родился в немецком Дилленбурге (1533) и до одиннадцати лет воспитывался как лютеранин; затем, чтобы получить право наследовать земли своего кузена Рене, он был перевезен в Брюссель и перевоспитан в католика. Карл V увлекся им, добился руки Анны Эгмонтской (наследницы графа Бюрена) и выбрал его главным сопровождающим при историческом отречении от престола в 1555 году. Филипп послал его — еще юношу двадцати двух лет, но уже владеющего фламандским, немецким, испанским, французским и итальянским языками — в качестве одного из своих уполномоченных на переговоры по Като-Камбрезскому миру; там Вильгельм проявил твердость суждений и такую бдительность, что французы прозвали его le taciturne, Молчаливый Филипп сделал его государственным советником, рыцарем Золотого руна и стадхолдером Голландии, Зеландии и Утрехта. Но Вильгельм стал думать по-своему, и Филипп так и не простил его.
Молодой принц обладал не только кошельком, но и личными достоинствами. Он был высок и атлетически сложен, не носил бесполезного груза и очаровывал всех, кроме своих врагов, своим красноречием и обходительностью. Как полководец он неизменно терпел неудачи, но как политический стратег его гибкая настойчивость и терпеливое мужество позволили превратить его недостатки в создание нового государства вопреки противодействию сильнейших политических и религиозных сил Европы. Он лучше управлялся с людьми, чем с армиями, и в конечном итоге это оказалось большим даром. Его противники обвиняли его в том, что он изменил свою религию в угоду личным или политическим потребностям.5 Возможно, так оно и было; но все лидеры того века использовали религию как инструмент политики. I Многие находили недостатки в его браках. После смерти первой жены он добивался руки другой, богатой Анны, дочери протестанта Мориса, курфюрста Саксонии; он женился на ней по лютеранскому обряду в 1561 году, но объявил себя протестантом только в 1573 году. В 1567 году Анна впала в полубезумие и была помещена к друзьям. Еще при жизни Вильгельм добился от пяти протестантских священников разрешения жениться на Шарлотте де Бурбон из королевского дома Франции (1575), которая бежала из женского монастыря и приняла реформатскую веру. Она умерла в 1582 году. Оплакав ее в течение года, Вильгельм взял четвертую жену, Луизу де Колиньи, дочь адмирала, погибшего во время Варфоломеевской резни. Несмотря на эти браки, а возможно, и благодаря им, Вильгельм был богат только землями и беден деньгами. К 1560 году он был почти на миллион флоринов в долгу.7 В порыве экономии он уволил двадцать восемь своих поваров.8
