4 февраля утром генерал Деникин уехал на западный фронт к генералу Май-Маевскому, а 6 февраля вечером поехал и бывший атаман в свое изгнание.
Еще 2 февраля донской атаман приказал напечатать в «Донских Ведомостях» свой прощальный приказ. Благодаря своих сотрудников и всех казаков за девятимесячную героическую борьбу за свободу казачества, донской атаман заклинал казаков беречь будущее Войска, детей и молодежь, дать им спокойно окончить учебные заведения и не пакостить молодые души участием в гражданской войне.
Завет атамана не был услышан. Еще не покинул атаман пределов, занятых добровольческой армией, как узнал, что новый командующий донской армией генерал Сидорин назначил генерала Семилетова командующим партизанскими отрядами всего Войска и поручил ему набор студентов, кадет и гимназистов в боевые дружины. Чья-то злобная рука под корень уничтожала надежды донских казаков — казачьих детей…
С каждым днем в Новочеркасске настроение становится тревожнее. Среди казаков усиливается разложение. Ожидается выступление большевиков. Каледин по прежнему нерешителен. Войсковой круг теряется…
Но и с перенесением штаба в Ростов, общая тревога за прочность положения не уменьшается. Каждый день несет тяжелые вести. Казаки сражаться не хотят, сочувствуют большевизму и неприязненно относятся к добровольцам. Часть из еще не расформированных войск перешла к большевикам, другие разошлись по станицам. Притока людей из России в армию нет. Командующий объявил мобилизацию офицеров Ростова, но в армию поступают немногие — большинство же умело уклоняется.
Офицеры караула арестовали подозрительных: громадного роста человека с сумрачным лицом, «партийного работника», пьяного маленького лакея из ресторана, человека с аксельбантами и полковничьими погонами, офицера-армянина и др. Пьяный лакей, собрав на вокзале народ, кричал: «афицера, юнкаря — это самые буржуи, с кем они воюют? С нашим же братом — бедным человеком! Но придет время — с ними тоже расправятся, их тоже вешать будут!»
Ночь он проспал в караульном помещении. «Отпустите его, только сделайте внушение, какое следует» — говорит утром полковник С. поручику 3.
Мимо меня идут 3. и лакей. 3. делает мне знак: войти в комнату. Вхожу. Они за мной. 3. запирает дверь, вплотную подошел к лакею и неестественным, хриплым голосом спрашивает: «Ну, что же, офицеров вешать надо? да?» — «Что вы, ваше благородие», — подобострастно засюсюкал лакей, — «известно дело — спьяна сболтнул». «Сболтнул!.. твою мать!» кричит 3., размахивается и сильно кулаком ударяет лакея в лицо раз, еще и еще… Лакей шатнулся, закрыл лицо руками, протяжно завыл. 3. распахнул дверь и вышвырнул его вон.
«Что вы делаете? И за что вы его?» рванулся я к 3.
«А, за что? За то, что у меня до сих пор рубцы на спине не зажили… Вот за что», прохрипел 3. и вышел из комнаты.
Я узнал, что на фронте солдаты избили 3. до полусмерти шашками.
Человека с полковничьими погонами и странно привешенными аксельбантами допрашивает полковник С. «Кто вы такой?» «Я — полковник Заклинский», — нетвердо отвечает опрашиваемый и стоит по-солдатски, вытянувшись. «Где вы служили?» «В штабе северного фронта». «Вы генерального штаба?» «Да». «А почему у вас погон золотой и с синим просветом?» Заклинский мнется, смущается. «Я кончил пулеметную школу», — выпаливает он. «Так», — тянет полковник. — «А почему вы носите аксельбанты так, как их никогда никто не носил?» Заклинский молчит. «Ракло ты! а не полковник! обыскать его!» — звонко кричит полковник С.
Заклинский вздрагивает, бледнеет и сам начинает вытаскивать из карманов бумаги. Его обыскивают: бумаги на полковника, поручика и унтер-офицера. «К коменданту», — отрезает полковник С.
На вокзале офицер-армянин просил часового продать ему патроны. Часовому показалось это подозрительным, он арестовал его. При допросе офицер теряется, путается, говорит, что он «просто хотел иметь патроны».
Полковник С. приказывает его отпустить. Офицер спускается с лестницы. Кругом стоят офицеры караула. Вдруг поручик 3. сильно ударяет его в спину. Офицер спотыкается, упал, с него слетели шпоры и покатились, звеня по лестнице…
Многие возмутились, напали. «Что это за безобразие! Одного вы бьете, другого с лестницы спускаете!» «Что у нас — застенок, что ли!» «Да он и не виноват ни в чем». «Это чорт знает что такое!» 3. молчит.
