Приближаясь к массивной высокой деревянной двери, внизу которой была вырезана уже небольшая, с человеческий рост, открывающаяся дверь, Джереми чувствовал себя всё более и более некомфортно. Створка двери приоткрылась, и из неё вышел одетый в строгий костюм пожилой мужчина, после чего, придерживая дверь, протянул руку своей спутнице. Та аккуратно, тяжело опершись о протянутую руку, переставила через порог сначала одну ногу, затем другую – после чего они медленным шагом направились в сторону Бритчендбарна. Поравнявшись с Джереми, пожилая пара вежливо поздоровалась с ним, несмотря на то, что Джереми был уверен, что они совершенно незнакомы, после чего продолжили свой путь. На некоторое время он застыл на месте, наблюдая за ними. Эти люди были словно из другого мира, к которому и сам Джереми принадлежал когда-то. Долгое время он не мог найти ту самую, с которой в старости они бы точно также прогуливались медленно, не давая друг другу упасть из-за охватывающей с каждым днём всё сильнее и сильнее слабости. Очень долгое, пока не встретил Яну… На мгновение перед глазами Джереми возник образ:
Стиснув зубы, Джереми с силой толкает дверь церкви – та отлетает, с грохотом ударившись об упор, представляющий собой металлический штырь, торчащий из пола. Немногочисленные прихожане поворачивают голову в сторону Джереми, но вскоре перестают интересоваться им: как и Джереми, они витают в своих мыслях. Низко опустив голову, Джереми перешагнул через порог и сел на одну из ближайших лавочек, ровные ряды которых уходили к самому алтарю.
Отец Фоджестон вёл беседу с прихожанином у дальней от Джереми стены, между деревянным амвоном и купелью. С расстояния казалось, что годы не слишком изменили его – было видно лишь только то, что горбатился он теперь много сильнее. Но чем ближе подходил Джереми, тем больше удивлялся тому, как ошибся в своих преждевременных выводах. Священнослужителю было уже почти под восемьдесят лет. Несмотря на то, что держался он вполне уверенно, его кожа приобрела сероватый цвет и вся сморщилась, столь же впалые глаза всё также будто строго смотрели из-под кустистых бровей, но были словно покрыты некой дымкой: на переносице отца Фоджестона теперь сидели очки в круглой оправе с очень и очень толстыми линзами.
– Отец Фоджестон! – обратился к священнослужителю Джереми, как только тот закончил предыдущую беседу.
Священнослужитель обернулся к Джереми и внимательно осмотрел его, сузив глаза и вытянув шею вперёд.
– Джереми Уилборн-младший. Я рад видеть вас в лоно церкви, где ваша душа может стать много и много чище, – наконец, произнёс он тихим скрипучим голосом.
– Смотрите телевизор, святой отец? – излишне саркастично спросил Джереми, не сдержавшись.
– Нет, сын мой. Скажу честно – мне неинтересно всё это… современное. Не думаю, что Богу угодно, что мы лезем со своими технологиями в устройство того мира, что Он создал для нас. Не повторяем ли мы ошибку Адама и Евы, стремясь к излишнему желанию познаваний? Не изгонит ли нас Бог и с Земли, как их из Рая? Простите меня за мои философские рассуждения – как мне помнится, вы были крещены, но вера обошла вас стороной. Так ли оно и сейчас?
