– Нет, – признался Джереми. – Только то, что в среду направлялась в церковь в тот момент, как её схватили на дороге.
– Попрошу вас особенно не распространяться о том, что я вам расскажу. Несмотря на то, что в нашем городке-деревушке, думаю, все и так всё знают, но тем не менее. Понимаете, почти шесть лет назад – если мне не изменяет память – Анна Штейт на год была помещена в одну клинику для лечения от наркозависимости. Очень неплохую именно частную клинику.
Джереми опешил. Быть может, впервые за последние десять лет он позволил эмоциям крайнего удивления отразиться на своём лице.
– Я не понимаю…
– Откуда деньги? Кто мог направить туда Анну, если никого из родственников у неё не осталось, и не была она замужем? Дорога цена искупления души. Буду откровенен, сын мой – эти вопросы часто и меня приводили и приводят в тупик. Но моя задача во спасении души несчастной, направить на путь истинный.
– Анну выпустили под вашу опеку?
– Не совсем. Она вольна ходить ко мне на беседы или же нет – это только лишь её право. Но такая просьба была оставлена той больнице от того человека, что направил Анну на лечение.
Быть может, дочь Анны Элиза является также дочерью не какого-нибудь уличного забулдыги? Но всё это слишком странно, богатеев Бритчендбарна можно пересчитать по пальцам, почему они были готовы рискнуть семьями, даже своей репутацией ради именно Анны, когда для были открыты много более лёгкодоступные и умеющие держать язык за зубами варианты? Джереми не знал, стоит ли ему делиться этими размышлениями с отцом Фоджестоном. Чем больше он погружался в эту историю, тем меньше ему хотелось доверять кому бы то ни было – слишком много странностей, для того чтобы в среду Анна просто накачалась наркотиками и выдумала всю эту историю. Но зачем? А галлюцинации… Джереми плохо разбирался в наркотиках и их действиях на людей, но всё же не верил, что они могли быть столь реалистичными, чтобы заставить девушку бежать из леса в город ночью и кричать о помощи. В конце концов, она утверждала, что за ней гнались именно люди, а не какие-либо чудовища или на крайний случай инопланетяне.
– Вы предполагаете, что Анна вновь начала принимать наркотики, а чтобы скрыть этот факт, выдумала эту историю с похищением и преследователями?
– Я не могу утверждать этого. И всё же, почему тогда Анна не пришла ко мне сегодня? Почему сейчас я разговариваю с вами, а не с полицией? Я стар, очень стар – чувствую, как слабеет моё тело, как изо дня в день мне приходится наклоняться к бумаге всё ближе, чтобы прочитать то, что написано на ней. Но я не слепну разумом, по крайней мере, я сильно надеюсь на это. «Уста праведника источают мудрость».
Внезапно в дверь постучали. От неожиданности Джереми отскочил на шаг, забыв о раненной ноге, и повернулся лицом к двери – при этом движении он чуть не упал на каменный пол, успев опереться на подаренную отцом трость.
– Войдите! – чуть громче, чем при беседе с Джереми, проскрипел святой отец.
Дверь приоткрылась и в кабинете показалась сначала голова светленького юноши, а затем и весь он целиком, облачённый в рясу, как и отец Фоджестон. Его слегка глуповатое лицо было целиком покрыто румянцем.
– Познакомьтесь, Джереми – это диакон Оливер. Когда-нибудь он придёт мне на смену. «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нём все согрешили».
– Святой отец, один из прихожан требует срочно увидеться с вами…
– Знаешь ли ты его имя, сын мой?
– Мне он незнаком, но просил… вернее требовал… сказать вам, что его зовут Кретчерсон.
Отец Фоджестон, нахмурившись, перевёл взгляд с своего ученика на бледные и тонкие кисти своих рук, которые он держал всё это время сцепленными на столе.
– Прошу прощения, вы не будете против, если я отлучусь буквально на несколько минут? – обратился священнослужитель к Джереми.
– Нет, конечно.
В одиночестве оставшись в кабинете, Джереми опёрся плечом о стену и размышлял о всей этой истории, в которую он сам себя замешал. Прежде всего он не мог решить, стоит ли доверить свои мысли и идеи по поводу дочери Анны и её отправки в клинику отцу Фоджестону. Что, если на самом деле он знает ответ, но не может из-за моральных побуждений открыть его? И если Джереми спросит напрямую, то отец Фоджестон тогда подтвердит или опровергнет его догадку? Или продолжит делать вид, что ничего не знает? Джереми не знал почему, но чувствовал, что если он раскроет личность человека, отправившего Анну в клинику, то многое прояснится. Что, если эта личность и есть ключ ко всем ответам?
