Не без усилий надев на себя свой спецкостюм, Меткий решил не брать с собой много боеприпасов — не больше четырёх магазинов для автомата, пары обойм и двух гранат. Еды и воды он взял на дневной поход, но при надобности это количество можно растянуть и на пару суток. Кроме того, в рюкзак ходок забросил пачку сорбентов, аптечку, предварительно просмотрев её содержимое, и еще два запасных «рога». Таким образом, общий вес груза на спине составил не более семи килограмм, включая и два с половиной литра воды в специальном резервуаре, а это означало, что идти будет куда легче, чем в дальние рейды. В потайном отсеке шкафа, специально оборудованном и замаскированном в полу его второй секции, Меткий положил свой КПК и вместо него взял запасной. Он выглядел точно также как и первый, но с той разницей, что в этом отсутствовал передатчик и разного рода навароты. Ведь не идти же на встречу с такой техникой; её однозначно будут проверять и нельзя допустить, чтобы эту аппаратуру выявили люди Синдиката. Снова перепроверив снаряжение, сталкер убедился в его исправности и вышел из жилого сектора. Снаружи он увидел целую толпу, что-то оживленно обсуждавшую с одним из бродяг. Посмотрев на часы в КПК, Меткий удостоверился в наличии некоторого запаса времени и решил разузнать причину заинтересованности к персоне одного бродяги. Подойдя чуть ближе, удалось разглядеть того, с кем говорили два десятка столпившихся сталкеров. Это был Бахус — местный рекордсмен, как по количеству выпитого алкоголя, так и по разнообразию, которое он проявляет, не брезгуя практически ничем, что опьяняло. Невысокий, но крепкий мужичёк прославился на всю базу за свое умение напиваться до состояния, когда его от мертвеца можно отличить только хорошо постаравшись. У некоторых местных аксакалов даже имелся знатный способ развлечься, когда нажравшегося в хлам Бахуса переносили в подвал Бара, где складировали всякую нужную мелочёвку. Один из ветеранов научился определять, когда местный алконавт начинал приходить в себя и в этот момент его запирали в подвале и уходили, словно ничего не произошло. Тем временем другие вешали лапшу на уши новоприбывшим, особенно тем, кто был помоложе, дескать, здесь порядки суровые и те, кто ведут себя некультурно, имеют все шансы стать кормом для местной живности, но до того момента их тела сносят в подвал в здешнем Баре. Естественно, новички впитывавшие как губка всю информацию, развесили уши и велись на эту чушь, едва ли не конспектируя. Улучив нужный момент, когда сказанное производило на молодых наибольшее впечатление, одному из них предлагали самому проверить, так сказать, удостоверится в правдивости их слов. Мол, намедни застрелили одного хмыря, который шибко валыной своей размахивал и даже самому Бармену угрожал. Тот, само собой, соглашался и шёл за ветераном, который уже предвкушал скорую потеху. Подведя новичка к двери подвала, он со всей серьёзностью, на которую в тот момент был способен, объяснял молодому, мол, там внутри темно, лампочка перегорела, а новую вкрутить еще не успели, фонарик забыли, поэтому видимость не ахти. Естественно, первого впускали новичка и как только тот делал пару шагов, дверь за ним закрывалась. В этом момент подбегал еще кто-нибудь из ветеранов и вдвоем с разводившим начинали держать дверь и только потом сбегалась вся местная кагала. Главное в этот момент было не ржать и вообще не произносить ни единого звука. Новичок осознав, что его заперли, принимался, что есть дури ломиться на выход, но снаружи её, как правило, держали два амбала (частенько на эту роль вызывался Косматый). Тяжело представить себе, что испытывает салага, наслышавшись про ужасы Зоны, нравы некоторых местных обитателей и тут же оказаться внутри наедине с покойником. Но это были цветочки, по сравнению с пробуждением Бахуса, когда он принимался издавать такие звуки, рядом с которыми мычания киношных зомби звучали соловьиным пением. Запертый, молодой с ужасом осознавал, что его оставили наедине с местным мутантом. Отбиваться нечем — оружие забрали при входе — и тогда неопытный сталкер начинал с удвоенной силой щемиться в дверь, при этом крича на всю Ивановскую: «Выпустите меня, суки!!!». В сей момент злой и ничего не соображающий Бахус, принимался материться на чем свет стоял, при этом его голос по «благозвучию» напоминал нечто среднее между звуком работающего экскаватора и рычанием тасманского дьявола. Само собой вопли матерящегося мутанта могли вывести из состояния равновесия даже шаолиньского монаха в момент медитации, то что уж говорить про совершенно обалдевшего новичка. После прихода в сознание, Бахус, стараясь подняться на ноги, пару раз падал, цепляясь, а где ломая несколько полок. Издав своё неизменное «поубиваю гадов», он брался искать выход. Тогда полумертвый от страха салага начинал визжать, порой переходя на ультразвук с просьбами выпустить его и на счет «три» двое, подпиравших спинами дверь, резко отпрыгивали в стороны и запертый человек буквально вылетал из подвала. А снаружи раздавалось дикое ржание столпотворения бродяг, которым сия потеха становилась поводом для обсуждения еще на ближайшие две недели. Бедняга, побледневший, а иной раз и обмочившийся, неуклюже поднимался на ноги и шатающейся походкой, быстро смывался с глаз долой. Публика же не могла остановить истерический смех еще целый час, особенно после того, как наружу выбирался Бахус, называя всех не иначе как сволочами и выпрашивая себе на опохмел. Ну а разве можно отказать такому человеку?
