Отодвинувшись от экрана, Селезнев с полминуты смотрел немигающим взглядом куда-то в белую стену своего кабинета, а его мозг анализировал и сопоставлял отчёт Пророка с тем, что ему уже известно от других источников. Понимание сложившейся ситуации дало о себе знать резким спазмом головной боли, которую уже давно не испытывал генерал. Естественно, он прекрасно знал истинное предназначение экспериментального самолета, на создание которого ушло более четырёх лет и потрачено неприлично большие деньги. Более того, именно зависимость от данных, поступавших от него, делала эффективными и быстрыми операции в Зоне спецподразделениями его ведомства. Теперь же заменить такую «птичку» быстро не выйдет, что означало невозможность оперативного реагирования на какую бы то ни было угрозу в глубинных районах Зоны.
Сев за стол, Селезнев по кодированному каналу позвонил на авиабазу Иваново-Северный и вышел на телефон её начальника, полковника Фокина Александра Алексеевича. Через несколько секунд после синхронизации шифровальных систем обоих телефонов раздался голос офицера.
— Полковник Фокин слушает, — на другом конце кодированной линии произнёс раскатистый баритон.
— Александр Алексеевич?
— О, товарищ генерал, здравия желаю. Чем могу помочь? — с неподдельным интересом спросил полковник.
— Это я вам могу помочь, Александр Алексеевич, — сказал Селезнев.
— И чем же, позвольте узнать? — удивился Фокин.
— Около суток назад вы потеряли связь с «Небесным взором». Я прав? — риторически спросил Селезнёв.
Наступило молчание, после которого поступил вопрос, давшийся полковнику нелегко.
— Так быстро?
— Забыли, где я работаю? Мне известно место падения, но добраться туда, как вы понимаете, теперь стало, мягко говоря, затруднительно. В наших общих интересах добыть бортовой самописец со «Взора».
— Я вас слушаю.
— Как обстоят дела со вторым прототипом? Он в резерве? — осведомился Селезнев.
— В резерве, но это ничего не даст.
— Почему?
