Джереми приготовил прекрасные блины: легкие и воздушные. Мы молча опустошали наши тарелки. Джереми настоял на том, что сам помоет посуду. Я думаю, что это был его способ показать, как ему жаль, что он вел себя, как мудак прошлым вечером.
Мы пошли в комнату Хэйли, где я просидела целую вечность, пока она сушила мои волосы, а затем прядь за прядью делала завивку.
– Что произошло у вас с Джереми, когда мы вернулись домой прошлой ночью?
– Ничего особенного. Он просто извинился. – Она вела себя слишком спокойно, и я поняла, что это еще не все.
– Что он сказал?
– Что сожалеет и хочет быть менее ревнивым и что никто не сводил его с ума больше, чем я. Еще сказал, что я для него единственная девушка, и он устал делать вид, что это не так.
Хэйли покраснела, выглядя смущенной.
– Что ты ему ответила?
– Я сказала ему, что все в порядке, мы оба были пьяными и вели себя глупо.
– И все? Ты всегда жаловалась на то, что я сдерживаю свои эмоции, но ты точно такая же. Почему ты делаешь вид, будто тебе на него наплевать?
– Я не знаю, – она понизила голос до шепота. – В любом случае, давай примерим одежду, чтобы выяснить, что тебе надеть, прежде чем я сделаю макияж.
Мне пришлось примерить пятнадцать разных нарядов, прежде чем она выбрала «то самое». Затем мне пришлось пережить процесс нанесения макияжа. Я понятия не имела, что он включал в себя столько шагов, и я очень удивилась, когда для губ она воспользовалась только блеском.
– Ты одна из тех счастливиц, которые родились с идеальным оттенком губ.
Эм, спасибо?
Когда Хэйли закончила с макияжем, она заставила меня все это смыть, заявив, что это «не похоже на меня», и мне пришлось начинать с нуля, даже нанося заново крем для глаз, сыворотку для лица и крем для лица. Мне снова захотелось её чем–нибудь стукнуть. На этот раз она хотела «подчеркнуть мою естественную красоту».
Я хотела поставить на этом точку, но ей как–то удалось убедить меня накрасить ногти.
Платье, которое она выбрала для меня, идеально смотрелось на моем теле. Это был черный сарафан в стиле шестидесятых, на пару дюймов выше колен, но больше всего мне нравилось, то, что он полностью обнажал мою спину. Хэйли пыталась заставить меня надеть каблуки, пока я не продемонстрировала ей, как я в них хожу. Она еще никогда не смеялась так сильно. Вместо этого мы выбрали пару черных балеток.
– Вот, – она протянула мне нижнее белье, в котором вместо ткани были одни веревочки. Теперь наступила моя очередь смеяться.
– Ни за что.
– Я вижу очертание твоих трусиков. Кроме того, парни сходят с ума по ним.
– Я не собираюсь спать с Адамом!
– Откуда ты знаешь? Что, если вы оба придете сюда после того, как он поцелует тебя, и тогда все зайдет дальше?
– Мне кажется, что он не думает о том, чтобы заняться этим со мной.
– Поверь мне, он парень, а они всегда думают об этом. К тому же, я видела, как он смотрит на тебя. Если ты захочешь, он будет готов.
– Черт бы тебя побрал, Хэйли, – я схватила трусики и надела их.
Без четверти шесть я была готова. Я собралась сесть на кровать, но Хэйли подняла меня.
– Ты должна стоять, пока он не приедет сюда.
– Я так устала, что у меня нет сил стоять.
– Как только ты увидишь Адама, то снова будешь взволнована.
Она была права. Когда зазвонил дверной звонок, внутри все сжалось, а сердце угрожало выпрыгнуть из груди.
– Разреши мне выйти с тобой. Я хочу увидеть его лицо, – возбужденно произнесла Хэйли. – Анна, он сойдет с ума, когда тебя увидит!
Я сделала глубокий вдох, прежде чем открыть дверь и выйти в коридор. Джереми и Адам разговаривали, но обернулись, когда услышали, что я иду. У обоих отвисла челюсть. Я встала перед Адамом, стараясь изо всех сил вести себя расслабленно вместо того, чтобы сорваться.
– Привет, – произнесла я на удивление спокойно.
– Ты выглядишь… вау, – он провел рукой по волосам. Его взгляд был прикованы ко мне, и мне захотелось исполнить небольшой танец радости.
Джереми подошел ко мне, и прошептал на ухо.
– Полегче с бедолагой. У него чересчур учащенное дыхание. Разве ты не могла выбрать менее сексуальное платье? Решила добить бедного парня.
– Пойдём? – спросила я.
Все, на что он сейчас был способен, это кивнуть. Хэйли была вне себя от радости. Я вышла из квартиры. На лестнице, я услышала, как Адам остановился у дверей.
– Офигеть, – пробормотал Адам, и я поняла, что он увидел спину. Я была рада, что он не мог видеть мое лицо и то удовольствие, которое я испытывала, от осознания того, какое влияние я оказывала на него. Я продолжала идти и спустилась по ступенькам, прежде чем услышала, как он пошел за мной. Он ускорился, чтобы оказаться рядом.
– Ты хочешь моей смерти? – Он открыл мне дверь, и я не смогла сдержать улыбку. Несколько утомительных часов, потраченных на подготовку, стоили того.
– Мне просто было нужно, чтобы ты хотел меня.
Зачем я только что это сказала? Адам расположил руки по обе стороны от меня, тем самым прижав меня к машине, его лицо находилось в нескольких дюймах от моего.
