Начало опричнины полностью

¹¹²² «Словом, дворцовый аппарат, наиболее близкий к особе московского государя, дал не только образец для организации опричной администрации, но и вошел в него со всеми своими учреждениями. Архаическая (дворцово-вотчинная) система управления, пригодная для государева удела, не могла, конечно, в достаточной мере служить общегосударственным целям опричной политики. Поэтому после отмены опричнины ее аппарат снова вернулся к исполнению чисто дворцовых функций Приказной аппарат… (в отличие от дворцового) целиком оставался в земщине» (см. А.А. Зимин. Преобразование центрального государственного-аппарата в годы опричнины // Научные доклады высшей школы. Исторические науки, № 4, 1961. С. 129; ср. стр. 126). А.А. Зимин подкрепляет свое мнение ссылкой на то, что руководителями опричнины стали виднейшие деятели дворцового аппарата, каковыми были, по его мнению, А. Вяземский, Ф. Басманов, Л. Салтыков, Ф. Умной и т. д. (там же. С. 126). Позволим себе не согласиться с данным мнением. В опричнину при ее учреждении не вошли ни глава Большого Дворца боярин Н.Р. Юрьев, ни глава Бронного приказа боярин и оружничий Л.А. Салтыков, ни боярин Ф.И. Умной. Князь А.И. Вяземский, получивший чин оружничего в самой опричнине, до того был обозным воеводой. Ф. Басманов служил до опричнины в оруженосцах и только в опричнине получил чин кравчего.

¹¹²³ При введении опричнины конюший Федоров и дворецкий Н.Р. Юрьев получили распоряжение «быти по своим приказам и управу чинить по старине» (см. ПСРЛ. Т. XIII. С. 395). Большой дворец управлял всеми подклетными (дворцовыми) селами в земщине (см. Г. Штаден. Записки. С. 79). В период опричнины дворец в основном сохранил свои старые штаты. В 1570 г. литовских послов потчевали сытный стряпчий М. Недюрев, дьяк С. Архангельский и т. д. (см. Сб. РИО. Т. 71. С. 719). Архангельский служил дворцовым дьяком еще в Полоцком походе 1563 г. (см. Витебская старина. Т. IV. С. 38). Его коллега Недюрев оставался в земщине до отмены опричнины. Он попал в состав государева двора только в 1573 г. В дворовом списке 1573 г. значилось:

«путные ключники: …Меншик Недюрев. Государева ему жалованья было в земском 50 рублев, а в опричнине ему оклад не бывал». (см. Д.Н. Альшиц. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года // Исторический архив, кн. IV, АН СССР, М.; Л., 1949. С. 50).

¹¹²⁴ Описи царского архива. С. 39.

¹¹²⁵ Краткая записка о московских приказах и управлении 1610–1613 гг. определяла компетенцию дворца следующим образом: «на Дворце дворецткой да с ним два дияка, ведают дворцовые села. А во дворце розделены: дворец Хлебенной, дворец Кормовой, дворец Сытной, а у них по ключнику» и т. д. (АИ. Т. 11, № 355. С. 423).

¹¹²⁶ ПСРЛ. Т. XIII. С. 394.

¹¹²⁷ К примеру, при учреждении опричнины произошло разделение штата Конюшенного приказа. Большая часть его осталась в ведении земского конюшего И.П. Федорова, меньшая перешла в опричнину с ясельничим П.В. Зайцевым. Но функции этого последнего вовсе не ограничивались надзором за опричными конюхами. Так, Зайцев руководил набором опричных войск, возглавлял опричный суд в Москве. Иначе говоря, он был думным дворянином. Подобным же образом атрибутом думного дворянства стали другие дворцовые чины: оружничий, постельничий и т. д.

¹¹²⁸ ПСРЛ. Т. XIII. С. 394.

¹¹²⁹ В государственном архиве вместе с подлинным указом об опричнине хранился «список судов серебреных, которые отданы в земское» (см. Описи царского архива. С. 37).

¹¹³⁰ ПСРЛ. Т. XIII. С. 395.

¹¹³¹ История опричной Четверти специально исследована П.А. Садиковым (см. П.А. Садиков. Очерки. С. 299–355).

¹¹³² См. Сб. РИО. Т. 71. С. 24; Витебская старина. Т. IV. С. 38. С.Б. Веселовский отождествляет П. Григорьева с видным дворянином П.Г. Большим Совиным (см. С.Б. Веселовский. Исследования. С. 234). А.А. Зимин принимает эту гипотезу и замечает, что «в биографии дьяка П.Г. Совина лакуны относятся как раз к тем годам, когда нам известен дьяк Петр Григорьев» (см. А.А. Зимин. Преобразование центрального государственного аппарата. С. 127).

Гипотеза названных авторов противоречит фактам. Можно установить, что в 1560 г. П.Г. Большой Совин ездил с посольством в Ногайскую орду. Год спустя он встречал литовских послов в Кремле. Вместе с ним на приеме присутствовал подьячий Петруша Григорьев (ПСРЛ. Т. XIII, стр. 330; Сб. РИО. Т. 71. С. 24). Вскоре затем П. Григорьев получил чин дьяка и сопровождал царя под Полоцк. В те же самые месяцы дьяк П. Совин находился с русским посольством в Дании (см. Витебская старина. Т. IV. С. 38; ПСРЛ. Т. XIII. С. 343).