Царь придал отписке Морозову самое серьезное значение и «наспех» на подводах послал в Стародуб воеводу Д.Г. Плещеева, родню Басманова742. Заподозренные в измене стародубские воеводы Шишкин и Фуников были арестованы и под конвоем отправлены в Москву. Началось расследование, которое привело к аресту почти всех родственников бывшего главы правительства А. Адашева. Под стражу были взяты окольничий Д.Ф. Адашев, его тесть П. Туров, воевода А.П. Сатин, шурин А.Ф. Адашева и т. д.743
Суд над стародубскими изменниками наэлектризовал политическую атмосферу до крайних пределов и вызвал первую крупную вспышку террора.
В дни, когда был раскрыт стародубский «заговор», боярин князь Курбский получил назначение на воеводство в Юрьев, что означало для него почетную ссылку. Прежде чем отправиться в Юрьев, Курбский заехал за семьей в Москву. Там он виделся со своим приятелем П.И. Туровым, вскоре арестованным по делу о стародубской измене744. Туров рассказал боярину о своих мрачных предчувствиях и «исповедал» ему «видение божественное дивное… проповедающее (ему. – Р.С.) смерть мученическую…»745. Через месяц «видение» сбылось: тесть Адашева сложил голову на плахе. Туров погиб примерно в одно время с И.Ф. Шишкиным. Тогда же казни подверглись брат А.Ф. Адашева – окольничий Д.Ф. Адашев с сыном Тархом и Алексей, Федор и Андрей Сатины с семьями746.
Розыск о стародубском заговоре положил начало длительной цепи репрессий против уцелевших членов кружка А.Ф. Адашева и приверженцев Сильвестра.
Многие сторонники павшего правительства понимали роковое значение «стародубского дела» и старались помешать готовившейся расправе с адашевскими родственниками. К числу лиц, пытавшихся заступиться за «изменников», принадлежал, по-видимому, боярин князь А.М. Курбский747. Сразу после Полоцкого похода он попал в опалу и был сослан на воеводство в Юрьев748. По пути к месту назначения Курбский заезжал в Псково-Печорский монастырь, где долго беседовал со старцем Васьяном и игуменом Корнилием. Весною 1563 г. опальный юрьевский воевода обратился к Васьяну с посланием. Он испрашивал у старца помощи и заступничества749. «И многожды много вам челом бью, – писал он, – помолитеся о мне окаянном, понеже паки напасти и беды от Вавилона на нас кипети многи начинают»750. Упоминание о Вавилоне имело аллегорическое значение. В повести о Вавилонском царстве, получившей распространение на Руси в конце XV–XVI вв., обосновывалась идея преемственности царской власти в Византии от повелителя Вавилона751. Под напастями и бедами «от Вавилона» Курбский подразумевал гонения со стороны царя.
Среди различных боярских группировок, поддерживавших правительство Сильвестра, одной из самых влиятельных была группировка князей Старицких. Сильвестр был доверенным лицом и советником первого из удельных князей. С распадом правительственной коалиции Сильвестра Старицкие лишились прежнего влияния в правительственных сферах. Приход к власти Захарьиных оживил давнее соперничество между Старицкими и их заклятыми врагами Захарьиными. Вполне понятно, что Старицкие не только примкнули к удельно-княжеской оппозиции, но и возглавили ее. Со своей стороны Захарьины лишь ждали удобного повода, чтобы избавиться от опасной родни. После Полоцкого похода такой повод наконец представился. Едва правительство завершило расследование о заговоре Стародубских воевод, как был получен донос на Старицких. Доносчик Савлук Иванов служил дьяком у Старицких и за какие-то провинности был посажен ими в тюрьму752. Будучи в тюрьме, Савлук ухитрился переслать царю «память», в которой сообщал, будто Старицкие чинят государю «многие неправды» и держат его, дьяка, «скована в тюрьме», боясь разоблачения. Иван велел немедленно же освободить Савлука из удельной тюрьмы. Доставленный в Александровскую слободу, дьяк сказал на Старицких какие-то «неисправления и неправды». «По его слову, – сообщает летопись, – многие о том сыски были и те их неисправления сыскана»753. Розыск по делу Старицких начался в июне 1563 г. и закончился только к началу августа. Официальная летопись отмечает продолжительность следствия, но обходит полным молчанием вопрос о причинах осуждения первого из удельных князей. В чем состояли «неправды» и «неисправления» Старицких, можно лишь догадываться.
Правительство Захарьиных специальным распоряжением воспретило князю Бельскому всякие сношения с думой Старицкого удела. По-видимому, Старицких подозревали в причастности к заговору Бельского – Вишневецкого и в тайных сношениях с Литвой. Некоторые события, происшедшие во время Полоцкого похода, как будто подтвердили эти подозрения. В дни похода на сторону врага перешел знатный дворянин Б.Н. Хлызнев-Колычев. Изменник «побеже ис полков воеводских з дороги в Полтеск и сказа полочаном царев и великого князя ход к Полотцску с великим воиньством и многим нарядом»754. Перебежчик выдал врагу важные сведения о планах русского командования, которые немедленно же были переданы полоцкими воеводами литовскому правительству.
