— Да, действительно. Если ты не помнишь, ты разнес в щепки и керамическую крошку уборную. Так что там отключили воду и свет до полного восстановления санузла.
Я развернулся, добрел до префекта и протянул к нему вытянутую в просящем жесте руку.
— И что ты хочешь? Новую одежду? Старую еще не сносил.
Я отрицательно покачал головой. Пробовать разговаривать смысла не было, все равно я был не способен на данный подвиг.
— Что, нет? А что ты тогда ко мне свои ручонки тянешь? — с садисткой улыбкой проговорил префект.
— Я не понял, он что разучился говорить? — посмотрел на своего друга Регган. — Радуйся, Лео, мечты хоть частично сбываются! — он так искренне улыбнулся, что мне захотелось заехать ему в нос и, как минимум, его сломать.
— Рег, не нужно обнадеживать себя раньше времени. Вдруг это бойкот и этот юноша считает, что это мы виноваты в том, что у него нет туалета и весь этаж отрезан от света.
— А я-то тут причем? — удивился Регган.
— Ну, не я же. Так что тебе нужно-то от меня?
Я продолжал держать вытянутую руку.
— Тебе ключи от ванной комнаты моей нужны? А ты не обнаглел, Нейман?
Я отрицательно помотал головой. Лео достал из кармана связку ключей и протянул мне.
— Если ты надумаешь взорвать и мою ванную комнату, знай, я, в таком случае, залатаю дыры твоей шкурой.
Я вздохнул и, взяв ключи, отправился приводить себя в порядок. Последнее, что я слышал, перед тем как покинул гостиную, был нежный голосок Кристины Рогвар:
— Тащите штаны и новую рубашку. Лео, не вздыхай так, ты что не видел, что у Неймана синяк на полщеки? Тебе еще разбираться нужно с кем он подрался.
Существуют ситуации, когда ученик не понимает учителя. Да для того, чтобы убедиться в этом, нужно всего лишь заглянуть в любой класс абсолютно любой школы. Но даже в этом случае, ученик хотя бы понимает несколько слов из целого предложения, которое произносит учитель, то есть, даже самый тупой ученик может понять более ста слов во время урока. И это такая же устоявшаяся в веках истина, как болото за крепостной стеной Вольфнеста. Это правило соблюдается практически всегда, но есть и исключения. Например, исключением являюсь я, потому что я вообще не понимаю, о чем вещает мне сейчас Фолт. Он проговорил еще несколько минут, а потом, увидев мой остекленелый взгляд, громко выругался, перед тем как замолчать.
В наступившей блаженной тишине я громко зевнул. Все-таки подъем в пять утра, путем переноса моего бренного тела в эту лабораторию, которую я уже ненавижу всеми своими фибрами, это не самое лучшее начало дня. Особенно вот так внезапно, через неделю после того, как я бегал по древним туннелям от разбушевавшегося призрака. Я уже было подумал, что Фолт мне приглючился, тем более что синяк на щеке сошел очень быстро, ан, нет. Мой пра-пра-пра-и так далее дедушка просто переваривал информацию о масштабах бедствия, свалившегося на его Семью.
— Ты меня не слушаешь, — призрак скрестил руки на груди.
— Угу, — я понял, что ляпнул, встряхнулся и потер глаза руками. Затем ответил более правильно. — Я слушаю, но я ничего не понимаю.
— Я сейчас пытаюсь объяснить тебе элементарные вещи, — призрак придвинулся ко мне, я же инстинктивно сделал шаг назад.
— Может, эти вещи и были элементарными в ваше время, а сейчас я не понимаю ни слова из того, что вы хотите до меня донести. Скажите, ради всего святого, зачем вы со мной возитесь?
— Видишь ли, — призрак задумался. — Ты хоть и… В общем, я не знаю, что произошло, ведь все так хорошо начиналось: наша семья всегда славилась тем, что проводила различные эксперименты, отбирая при этом самые лучшие результаты, и затем прививая их нашему древу. Семья всегда специализировалась на науке, перенося свои умозаключения на практику. И это касалось не только нас. Империя процветала. Мы были Императорами, мы всегда находились на вершине власти и всегда этим гордились. Если рождался Фолт, это означало, что родился необыкновенный ребенок: умный, красивый, одаренный, практичный, лишенный каких-либо моральных устоев, в общем, идеальный.
— То есть полные отморозки, без совести в режиме полнейшей безнаказанности, — буркнул я. Фолт прожег меня взглядом и продолжил:
— Но однажды что-то произошло, и Фолты по какой-то причине перестали даже близко подходить к лабораториям. Перестали совершенствоваться, забросили науку. Начали постепенно терять нити контроля в Империи, одну за одной. С этого момента начался упадок, венец которого сейчас стоит передо мною.
— Еще скажите, что это я во всем виноват, — пробурчал я, поджимая пальцы ног, я был босиком, а пол в лаборатории не был теплым.
— Я бы хотел, но нет, не получится, — Дэрик подплыл (или подошел) к столу и принялся передвигать реторты, используя при этом телекинез. — Я здесь, чтобы проследить за тем, чтобы ты хоть чему-нибудь научился.
— Да зачем это мне и самое главное, зачем это вам?
