Деймос окончательно определился в том, что является для него наиболее важным и чему он готов посвятить свою жизнь. При этом он с маниакальным упорством тащит за собой очень неординарных людей, но кто сказал, что это не их собственный выбор?
Джо Кэмел сидел в кресле, положив ногу на ногу и смотрел на нас с Лео, гнусно улыбаясь. Я ущипнул себя за руку так сильно, что снял верхний слой кожи, за что получил ощутимый укол от лозы, который был гораздо болезненней, чем щипок. Я даже зашипел, потирая руку. Ну, перестарался я, бывает, зачем меня за это наказывать? Что-то я не припомню, чтобы без помощи Темных воскресали сожженные трупы в полном здравии и без единой царапины. Одет он был так же, как тогда, в доках. Я невольно принюхался, пытаясь уловить хотя бы запах гари, но нос пощекотали только легкие нотки дорого парфюма. Кэмел смотрел на мои странные телодвижения, но все так же молчал. Я умоляюще посмотрел на Лео и вздохнул. Леонардо в свою очередь протер глаза, встал и, пошатываясь, подошел к столику, на котором стояла чудом уцелевшая бутылка виски.
— Дей, мне нужно выпить, а потом ты вызовешь целителей, потому что у меня галлюцинации. Как это называется? — он щелкнул пальцами, вспоминая название. — О, точно, белая горячка! Так и скажешь оператору.
— Хм, — я перевел взгляд с Кэмела на Лео. — А ты уверен, что при белой горячке можно пить?
— Видишь ли, Дей, на самом деле мне прямо сейчас на это наплевать, — и Лео плеснул себе виски в стакан и залпом опрокинул его в себя. — Максимум, что может произойти — это меня вырвет на нашего подкинутого моим воображением знакомого, а в худшем случае — их станет двое. Какая тогда разница? Позориться перед галлюцинацией мне не стыдно, а ты и не такое видел. Зато хоть нервы успокою.
— Вы что, издеваетесь? — галлюцинация Лео, порожденная его белой горячкой, которую я почему-то упорно видел, вскочила из кресла и злобно уставилась на меня. — Как вы встречаете своего лидера?!
— Интересный вопрос, — пробормотал я, потирая лоб и всё чаще поглядывая в сторону Лео, который целенаправленно наливал себе неизвестно какую по счету порцию виски. — Это очень интересный вопрос, я бы даже сказал, философский. Мистер Кэмел, а как вы себя чувствуете? У вас нигде ничего не щиплет? Вы не чувствуете жар? Потливость? Не замечали ли вы у себя в последнее время высокую температуру?
— Почему вы спрашиваете об этом? — галлюцинация продолжала бесноваться, но почему-то выглядела при этом не слишком уверенной. — Почему меня что-то должно щипать?
— Как бы вам сказать, — я закусил губу, пытаясь выразить свою мысль как можно более деликатно, — когда мы виделись в последний раз, вам определенно было очень жарко, да что там, вы просто пылали, — выдавил я эту гениальную фразу и, подойдя к Лео, вырвал у него из руки стакан с выпивкой и одним глотком осушил его.
— А голова не болит? Все-таки такой удар осилить может не каждый, — Леонардо сделал глоток из бутылки и, попытавшись прислониться к столу, потерял равновесие, чуть не растянувшись на полу и не разлив остатки виски.
— Лео, ты бы поаккуратнее что ли, это последняя бутылка. Что мы будем делать, когда она закончится? — я почему-то в этот момент сильно обиделся на своего неаккуратного друга.
— Сходим за новой, — спокойно проговорил Леонардо и, восстановив равновесие, передал мне бутылку.
— А почему вы так нажрались? — продолжал вопить воображаемый Лео Кэмел.
— Как это почему? А то ты не знаешь. Ты же из моей головы, ты должен всё-о видеть. — Леонардо постучал кулаком по голове, раздался какой-то гулкий звук, который меня так развеселил, что я не выдержал и хохотнул, а Лео нахмурился.
— И что вы оба имели ввиду, когда утверждали, что я умер?! — похоже, эта галлюцинация живет в своем мире и настроена на какую-то определенную волну, потому что нас она определенно не слушала.
— А что, у слова «умер» есть какие-то другие толкования? — судя по всему, Лео развезло основательно. Во всяком случае, глаза у него упорно пытались сойтись на переносице. Он открыл рот, чтобы наверняка добавить что-то безусловно важное, но его прервал сильный грохот.
На этот раз в дверь никто не стучал, она открывалась самостоятельно от резкого пинка ногой, а в комнату ворвался разъяренный Гволхмэй.
— Вот вы где, паразиты! — буквально зарычал он. — Если бы я не вспомнил вовремя, что Дея сейчас зовут Марк Шеппель, то в жизни не нашел бы вашу развеселую компанию, потому что Марк Шеппель успешно разогнавший митинг мирных граждан куда-то укатил, как обычно никого не поставив в известность.
— Ты себя недооцениваешь, — хихикнул Лео. — Ты можешь всё!
— Мне это конечно льстит, но ситуацию никак не проясняет, — уже гораздо спокойнее ответил Регган, а потом снова посмотрел на меня.
— И что случилось на этот раз? — поинтересовался я, чувствуя, что язык слегка заплетается, а мне почему-то становилось не слишком уютно от направленного на меня взгляда светлых глаз.
— Нас вынуждают сделать заявление по поводу того, что произошло в той задрипанной кафешки, вот что!
