Я распахнул дверцу и выпрыгнул в полумрак. Принял защитную позу, а щит появился секундой позже. Я прикрылся им, как делал тысячу раз до этого, и принялся смотреть по сторонам. Но художник, нарисовавший картину, которая предстала пред моими глазами, уже наносил финальные мазки. И принимать участие в её завершении мне не пришлось.
— Не стоило тебе этого видеть, аниран, — Каталам извлёк бурое лезвие из лежавшего на дороге тела. Затем пожал плечами, перехватив мой взгляд. — Выбора другого не было.
Я осмотрелся и увидел бездыханные тела в белых мантиях. Ещё три храмовника, окромя главного, лежали на земле. Из тел торчали стрелы или арбалетные болты. А значит, солдаты Каталама расправились с ними в считанные секунды.
Я почувствовал, как к горлу подступает негодование. Оно шло сплошным потоком и вот-вот было готово излиться в матерном крике. Но, благодаря огромному усилию воли, я смог удержать себя в руках. Хоть эта бессмысленная пятисекундная бойня произвела на меня сильное впечатление, бесноваться я не стал. Я смотрел на лежавшие в грязи тела и сдерживал себя. Горел и сдерживал. Я понимал, что на кону стоит нечто куда более важное, чем жизни людей в умирающем мире. На кону стояла доставка аниранской тушки в столицу этого государства. Будь эта тушка неладна…
— Аниран, они не оставили нам выбора. И мы не могли их отпустить. Иначе уже завтра в погоню пустился бы легион храмовников. А так мы их задержим… Умтар! Тела поглубже в лес оттащите. Прикопайте и прикройте ветками. Потом нас нагоните. Иберик, помоги им. Коней заберём с собой. На привале распределим часть поклажи. Со сбруи снимите метки храма только… Вилибальд, спрячь арбалет. Бери в руки вожжи… Аниран… Аниран, нам пора. На сожаления нет времени.
Я всё ещё пребывал не в своей тарелке и просто молчал. Каталам помог мне забраться в карету и закрыл дверь. Когда карета тронулась, я думал лишь о том, сколько ещё местных аборигенов отправятся служить в армию Фласэза, пока я буду разбираться, что на самом деле происходит. Сколько из них умрёт. И как я буду сам себя оправдывать, если так и не разберусь.
Всю ночь мы двигались, не смыкая глаз. Двигались по королевскому тракту. Каталам перебрался в карету, когда я ему сообщил, что всё равно не смогу заснуть при такой тряске. Он поведал мне, что по тракту мы будем идти треть декады. Затем придётся свернуть в лес и замести за собой следы. К частью, он знает хорошую дорогу, которую вырубили среди деревьев.
— Я охотился в том лесу, — говорил он. — И сыновей брал тоже. Что бы ни произошло, один из нас сможет тебя вывести из него. А там — декада до Обертона по хорошей дороге вдоль пахотных полей. Слава магистрам столицы, к прокладке дорог стали относиться со всем вниманием после падения карающего огня. Хоть всё угасает, деревни вымирают, в городах нищенствуют, основные дороги прокладываются, несмотря на то, каким тяжким бременем это ложится на королевскую казну. В Обертоне сейчас куда спокойнее, чем в Валензоне.
Услышав название города, куда я отправил Дейдру, я насторожился. А затем до самого утра мучил Каталама вопросами. Он проделал весь этот путь вместе со мной и охотно делился знаниями. И когда он рассказал мне, в какую помойку превратился город, бывший ранее вторым по значимости в государстве, я пригорюнился. Идея с отправкой туда беззащитной беременной девушки уже не казалась мне хорошей. Я даже начал раздумывать над тем, чтобы повернуть в Валензон. Рассматривал карту при свете свечи, пытался посчитать протяжённость пути, ориентируясь на объяснения Каталама, и приходил к выводу, что в Валензон мы будем добираться ещё дольше. К тому же там нет короля, который, по идее, должен защитить меня от церковников. Там есть только его сын Тангвин, по словам Каталама погрязший в разврате и пьянстве. И такой меня точно не защитит от интереса церкви. Такого самого надо защищать, перед этим прочистив мозги исцеляющей трёпкой.
Но не потенциальная защита местного монарха меня волновала больше всего. Я согласился на план Мириам не только потому, что протекция короля была очень важна для меня. И не потому, что туда гнал голос. Я хотел попасть в Обертон и всё же предпочёл его прокладке пути в Валензон потому, что там находилось нечто, что должно дать ответы на волнующие меня вопросы. Там находилась там самая книга, которой старейшина Элестин мне всю плешь проел. Та самая «Книга Памяти Смертных». Я пока не знал, какая именно информация содержится в этой книге, но был уверен, что прочесть её нужно во что бы то ни стало. Эта книга станет отправной точкой. Когда я ознакомлюсь с её содержимым, мне больше не придётся тыкаться, как слепой котёнок. Я узнаю, что произошло двенадцать лет назад. Узнаю, почему произошло. И самое главное — пойму, причём здесь так называемые «анираны». Что они несут, что они ищут и для чего, в конце-концов, появились. И я почему-то был уверен, что не для того, чтобы осеменять девственниц. Не может быть всё так просто.
