К концу десятого дня пути мы разбили лагерь, планируя заночевать на тихой лесной поляне. Каталам раздал указания солдатам, забрался на колесо кареты и снял с крыши садок с птицей. Всё время в дороге сирей сидел молча и не подавал признаков беспокойства. Равнодушно принимал куски мяса из рук каждого, кто предлагал, сжирал в мгновение ока и молча ждал ещё. И даже теперь оставался молчалив, когда сотник открыл дверцу, просунул руку и снял с его глаз колпак.
— Сирей — ночной хищник, — сказал он. — Но и в светлое время он видит так же хорошо как и ночью. Поэтому незаменим.
— Фелимид говорил, они понимают речь?
— Именно так, — кивнул Каталам. — И не пуглив к тому же. Так что пора одному из них отправляться домой.
— Ты хочешь отправить его в Равенфир?
— Не в Равенфир, а в имение примо Фелимида. Как требовали примо Мириам. Прошла декада и нам пора дать о себе знать. Сирей легко найдёт дорогу, ведь он там родился.
— Как скоро мы можем ожидать ответа?
— Сирей быстр. Мы его накормим, и в дороге у него не будет необходимости охотиться. Думаю, к завтрашнему закату он уже будет дома. А потом, я надеюсь, нам отправят ответ с новостями.
— Этот ваш сирей действительно быстр, — присвистнул я. — Как думаешь, с дознавателем и его женой всё хорошо?
— Это мы и узнаем, аниран, — сказал сотник. — Хочу верить, что всё в порядке.
Иберик помог отцу состряпать послание и прикрепить небольшой футляр к когтистой лапе. Затем кормил птицу вяленым мясом и что-то шептал. Хоть я не расслышал что, смотрел с искренним интересом. Видел, как сирей мигал глазами, издавал странные урчащие звуки и, мне даже показалось, утвердительно кивал головой. Иберик подбросил его вверх и тот быстро растворился в оранжевом небе заката, размахивая большими мощными крыльями.
— В добрый путь, — прошептал Каталам.
— Разведчики вернулись! — воскликнул кто-то, едва птица скрылась за кронами деревьев.
На дороге, по которой весь световой день передвигались мы, показались два всадника. Это были молодые солдаты из десятка Умтара, которым на рассвете Каталам приказал отправиться на несколько лиг назад. Проверить нет ли хвоста. Но мы их ожидали лишь завтра утром.
— В чём дело, Авлед? — обеспокоенно спросил сотник, когда рассмотрел прибывших.
— Мы видели людей в лесу, — тот спрыгнул с уставшего коня и припал к фляге с водой.
— Людей? Что за люди? Храмовники? Где?
— Не знаю, сотник, — ответил тот. — Мы прошли почти семь лиг. Видели следы нашей вчерашней стоянки. Выбрались из леса и успели заметить несколько конных, которые скрылись в лесу по ту сторону королевского тракта.
— Может, это дозорные? — задал вопрос Умтар. — По тракту часто разъезды разъезжают.
— Штандарты заметили? — спросил Каталам.
— Нет. Мы даже не рассмотрели сколько их было, — ответил второй солдат. — Два-три. Может больше.
— Это были храмовники или нет, я спрашиваю! — нахмурился сотник.
— Не могу сказать, — опустил голову Авлед. — Может, они даже не за нами следуют. Бандитская ватага какая… Но мы всё же решили вернуться, чтобы предупредить. Гнали лошадей весь день.
Каталам задумался и принялся чесать лоб.
— Сотник, лагерь собирать? Отправляемся? — поинтересовался Умтар.
— Куда? На ночь глядя? Может, при свете факелов? Тогда мы себя точно выдадим… Нет, остаёмся здесь. Только костры погасите. Огонь разводить небольшой и только в ямках.
— Отец, — к Каталаму подошёл Вилибальд. — Судя по карте, к завтрашнему полудню нам придётся пересечь тракт. Может, это действительно дозорные?
— Не знаю, сын. Мы не видели ни души в течение декады, хоть и умышленно держали путь вне постоялых дворов и деревень. Никого не видели даже вдали. Так что ночью отдыхайте и отсыпайтесь. А на рассвете ты, Вилибальд, возьмёшь двоих и отправишься вперёд. Ждите нас у опушки, где дорога выводит на тракт, и постарайтесь изучить местность. С каретой мы будем передвигаться медленно и у вас будет время.
На душе у меня было неспокойно, когда я укладывался спать. И хоть это был не страх, волнение не уходило. Я долго крутился на подстилке в виде тёплого плаща, но заснуть так и не смог. В итоге, пришлось прибегнуть к проверенному средству — наглотаться наркотического дыма. В этом не было особой необходимости, ведь голоса, вырывающего меня из объятий Морфея, я давно не слышал. Он не напоминал о себе. Просто мне нужно было успокоиться и расслабиться. Ну и самое главное — выспаться.
Поэтому утром, когда мы отправились в путь, я чувствовал себя неважнецки. Раздражение к пасмурной погоде, к холодному весеннему ветру, к фыркающим в пути лошадям и чавкающим на ходу людям портило настроение. Мне хотелось кому-нибудь нагрубить и обматерить. Нужен был только повод. Но, к счастью, я знал, в чём побочный эффект дурмана. Потому заперся в карете, закрыл шторы, хмурился и ждал, когда наркотическое похмелье пройдёт.
Мы ехали долго. А когда солнце нагрело карету до адской духоты, я не выдержал. Распахнул шторы, открыл дверь и высунулся, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
