Говорить было больше не о чем. Каталам получил все ответы на свои вопросы и притих. Я же не хотел выдавать себя, а потому тоже замолчал. Здесь мне больше ничего не нужно. Я хотел как можно быстрее попасть в Обертон, чтобы своими глазами увидеть, в какую помойку он превратился. Да и вообще, хотелось узнать, выжил ли там хоть кто.
Я поблагодарил Толлена за трапезу и сказал, что нам надо отправляться, чтобы до ночи удалиться хотя бы на несколько лиг.
Мы вышли на двор. Там суетились крестьяне, о чём-то переговаривались с солдатами. Задавали им вопросы, совали в руки крынки с водой или молоком. Кое-то жевал хлеб или какие-то овощи. Но когда они увидели нас, все разом пришли в движение. Появилось какое-то подобие порядка.
Ко мне подскочил Вилибальд, поклонился и протянул мешочек с золотом, который ему дал Каталам.
- Примо, - обратился он. - Добрые люди помогли нам и я, с вашего позволения, щедро расплатился с ними. До самой столицы мы теперь ни в чём не будем нуждаться. Это остаток.
Я принял из его рук мешочек с деньгами. Монеты звякнули, и я заглянул внутрь. Рассеянно пересчитал. Ранее в мешочке хранились двадцать мелких золотых кругляшков. Сейчас их оставалось пятнадцать. Но, как я уже говорил, для меня они не имели никакой ценности. Возможно, они имели ценность для Фелимида, Рэнэ, Каталама и остальных. Но не для меня. Я знал, конечно, насколько важны деньги. Как хорошо жить в комфорте, который они обеспечивают. Но мне комфорт был безразличен. Не здесь. Не в данной ситуации.
Но всё это безразлично лишь мне.
Я обернулся и посмотрел на вышедших из избы Каталама и Толлена.
- Элотан Толлен, спасибо за гостеприимство, - больше не сомневаясь, я протянул руку для рукопожатия. - Для нас это было неоценимо.
Тот нахмурился, подозрительно уставился на мою руку, но всё же протянул свою руку в ответ. Но вместо рукопожатия я взял его ладонь и положил в неё мешочек с оставшимися монетами.
- Это вам. Не бойтесь завтрашнего дня. Возможно, он не так безрадостен, как кажется.
Я свёл его расслабившиеся пальцы над мешочком. Увидел обалдевшие глаза, а затем посмотрел на Каталама.
- Отправляемся, сотник. Не будем больше тревожить своим присутствием этих добрых людей...
- Постойте! - предвосхитив ответ, воскликнул Толлен. Он испуганно посмотрел на меня. Смотрел именно так, как я и предполагал - как на спятившего примо, который воспылал внезапной любовью к тем, кто существует лишь для того, чтобы удовлетворять его прихоти. Он посмотрел на меня так, будто уже подозревал, что я совсем не примо.
- Примо Фелимид, - ко мне сделал шаг Каталам.
- Постойте! - повторил Толлен чуть тише. Он буравил меня взглядом. Пытался отыскать в моих глазах какие-то подсказки, которые помогут найти ответ на вопрос, почему я так поступил. Но, видимо, так их и не нашёл. Ведь я взгляда так и не отвёл. - Спасибо, п... примо. Я не откажусь от этих денег, уж извините. Раз примо так щедры, я должен воспользоваться их щедростью. Но и отпустить просто так не могу. Пожалуйста, окажите нам честь... окажите мне честь, переночевав у нас. Ваших воинов накормят и дадут возможность смыть дорожную грязь. Уставших коней почистят и поменяют подковы. Наш кузнец справится... И сами отдохните. Мы разместим вас там, где ночевали королевские солдаты. А завтра проводим в путь... Это единственное, чем мы можем отблагодарить за щедрость.
Я посмотрел на Каталама. Но осуждающего взгляда не увидел. Он смотрел на меня по-иному. Удивлённо и немного озадаченно. Затем губы его искривились в усмешке, и он коротко кивнул.
- Мы будем рады отдохнуть у вас после долгой дороги, - сказал я.
На ночь нас расположили в двухэтажном постоялом дворе. В большой общей зале с каменным очагом у стены как попало были разбросаны грязные матрасы. Жители деревни подсуетились и набили их сухим сеном. В итоге, спать на них было лучше, чем спать под открытым небом. К тому же очаг растопили и прогрели весь дом. Меня, как и положено высокородному вельможе, разместили на втором этаже в комнатке, где ранее обитал десятник. На скрипящую деревянную кровать уложили чистый матрас, принесли несколько подушек, одеяло и запалили свечи. Закончили, уже когда совсем стемнело. А когда я пожелал отойти ко сну, чтобы впервые незнамо с какого времени понежится на такой, с позволения сказать, перине, мне решил докучать Каталам.
Я постарался закрыть дверь, но он не дал. Смотрел на меня какое-то время, словно пытался рассмотреть то, что не рассмотрел ранее. Затем тихо прошептал:
- Это было неожиданно. Весьма странно и неожиданно... Я не знаю, что сказать... Эти люди... Я тоже верю Толлену. Но... А как же другие?
- Я хочу, чтобы вы выжили все, Каталам, - спокойно ответил я на его сумбурный вопрос. - Золото поможет выжить им. Мы же и так достаточно сильны, чтобы добраться до столицы. Теперь у нас есть всё, что нам нужно...
