Хариор молча кивнул, но в его глазах читалась уверенность: он знал, что грядущие времена потребуют от них ещё большего риска и ещё более трудных решений.
Россия. Екатеринбург.
Вика сидела на кухне напротив своего отца, стараясь удерживать спокойствие, хотя внутри всё кипело от гнева. Отец, Михаил Андреевич, молчал, но по его сжатым губам и напряженному взгляду было ясно, что разговор будет неприятным.
— Вика, — начал он, нарушив тишину, — я не понимаю, что ты находишь в этих поездках к Антону. Каждый раз ты пропадаешь на несколько дней, а возвращаешься… ну, сама на себя не похожа.
Её руки непроизвольно сжались в кулаки, но она старалась говорить спокойно.
— Папа, Антон — мой друг. Мы много времени провели вместе, он мне дорог. И я не собираюсь отказываться от этих поездок только потому, что тебе это не нравится.
Отец посмотрел на неё серьёзно, его голос стал более жёстким.
— Дорогой друг, говоришь? А что дальше? Влюбишься в него? Вика, ты молодая девушка с будущим, а этот парень… — Он замолчал, подбирая слова. — Этот Антон, он просто тратит твоё время.
— Тратит время? — Вика не смогла сдержать горечь в голосе. — Антон — не просто кто-то. Он умный, талантливый. Ты даже не пытался его узнать. Все эти годы ты смотришь на него свысока, а он между прочим из-за тебя всегда чувствует себя неловко.
— Да уж, парень, который живёт в деревне и скрывает, чем он там занимается, — с сарказмом бросил Михаил Андреевич. — Ты ведь знаешь, что мне это не нравится, Вика. Я не хочу, чтобы ты тратила свою жизнь на какие-то сельские авантюры. Ты могла бы делать столько всего важного здесь, в городе. У тебя есть карьера, у тебя есть возможности. А ты… Ты просто бросаешь всё ради него!
Вика встала со стула, не выдержав напора.
— Это неправда! — ее голос задрожал от эмоций. — Ты даже не знаешь Антона! Ты не видишь, сколько он делает и через что проходит. Да, он живёт в деревне, но это временно. У него есть свои цели, и он старается стать лучше. А ты… Ты просто осуждаешь его, не пытаясь понять!
Отец встал, его лицо стало холодным, а голос — почти ледяным.
— Вика, я не хочу, чтобы ты разрушала свое будущее из-за этого парня. Он тянет тебя вниз, а ты этого не видишь. Ты слишком молода, чтобы понять, но однажды пожалеешь.
Она сделала глубокий вдох, стараясь не разрыдаться.
— Папа, ты не понимаешь, что меня связывает с Антоном. Это не просто дружба. Он помогает мне быть собой. Он понимает меня так, как ты никогда не пытался. И я не собираюсь его бросать, как бы тебе этого ни хотелось.
Михаил Андреевич несколько секунд молчал, затем нахмурился и прошептал с тяжёлым вздохом:
— Вика, ты делаешь большую ошибку…
Вика, сдерживая слёзы, резко развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Её сердце колотилось в груди, и она знала, что этот конфликт с отцом — не первый, и уж точно не последний.
Россия. Свердловская область.
Антон нахмурился, пытаясь расшифровать эти звуки. "Лиэр… что-то знакомое… Танма… Это вроде о чём-то простом? Каша? Или это про кофе?". Он взглянул на бабушку и выдал, не задумываясь:
Бабушка только вздохнула и сложила приборы, оглядывая его через очки с лёгкой усмешкой.
—
Антон смутился. Учиться читать тексты — это одно, но говорить? Это было совсем другое дело.
Как только Антон более-менее освоился с чтением текстов на общем языке Барирорна, бабушка, с ее неизменной строгой и решительной манерой, решила усложнить задачу. Теперь его ждали новые испытания — она начала учить его не просто читать, а разговаривать на этом языке. И не просто по чуть-чуть, а сразу во всём объёме: каждое утро, каждый завтрак, каждый вопрос о погоде или о том, что будет на ужин, теперь сопровождался сложными, полными символов и витиеватых фраз, типичными для языка Барирорна.
Антон старался не жаловаться, но с каждым новым днём он чувствовал, как его мозг буквально закипал от постоянного напряжения. Разница между тем, чтобы просто читать и говорить на этом языке, была просто колоссальной. Он делал успехи в понимании отдельных слов и фраз, но собирать их вместе в настоящие предложения оказалось настоящим испытанием. К тому же бабушка требовала, чтобы он не просто говорил, но и думал на этом языке, что делало процесс обучения еще более утомительным.
