— Слушай, Макс, ты фото там побольше сделай. Потом расскажешь мне обо всем. — Даня пристально посмотрел на друга. Разглядывая фотографии можно представить дальние страны, ощутить запах моря, упругость чужого ветра.
— Не вопрос. Сделаю. Приеду и все расскажу. Ваш личный корреспондент сообщает. А ты, Даня, чем здесь собираешься заняться? — Максиму хотелось поехать к морю, но и оставлять друга было жаль.
— У меня дел невпроворот. Планы грандиозные. Здорово, что ты на море едешь. Увидишь, какое оно. Я ни разу не был. Любопытно. — Данька прищурился, улыбнулся. Представил шщум морских волн, голоса людей на пляже.
В глубине души Данька мечтал о приключениях, о море. Он хотел услышать песни морских волн, вдыхать свежесть морского ветра. Слышать крики чаек. Он был уверен, чайки кричат то, что слышали Тристан и Изольда, когда плыли к королю Марку. Загадочные крики: три кварка, три кварка для сэра Марка. Так было рассказано в "Поминках по Финегану" Джеймса Джойса. Море — родина пиратов и первопроходцев. Алые паруса и Зурбаган.
— Так чем ты займешься? — Настаивал Макс. У него было чувство вины перед другом. Оставляет в душном городе. Мог бы — взял с собой.
— Задачу одну хочу решить. Математическую. — Он на досуге думал об устройстве мира, вселенной. Теории ученых его не устраивали. Большой взрыв? Кто подложил взрывчатку, из которой родилась вселенная? Что представало пространство в котором пороховая бочка рванула? Акт творения? Бог-пиротехник? Устроил нам фейерверк и отправился дальше?
— Тебе в школе мало было. — Чудной у него друг. Максим скорчил рожу, всем видом показывая, как опротивела ему школа.
— Она не совсем математическая. Ее с точки зрения философии надо решать. — Даня любил отыскивать противоречия в многочисленных фактах. Часто хватался за разные книги, надеясь, что кто-то до него разобрался в сложном мире.
— Господи, Даня, куда это тебя понесло. Голову беречь надо. Мозги нельзя переутомлять.
— Ты послушай, — начал объяснять Даня, — Если единицу разделить на нуль, что получим?
— Бесконечность, естественно. — Простейший вопрос. Опять Даньку понесло.
— Теперь единицу подели на бесконечность. — Даня подмигнул другу.
— Нуль.
— А если эту бесконечность умножить на твой нуль? — В своем невежестве обрету прозрение.
— Неопределенность, дураку ясно. — Протянул Макс.
— А мне нет. Дураки не знают, что при этом получится. Корчат умную рожу и твердят: неопределенность. А может, все зависит от природы нуля и бесконечности. Может, получим ту же единицу. Все в ней, как в исходной по виду. Только единицу иного мира получим, иного пространства? Если в мире ничего не исчезает бесследно и не появляется из ничего, то природа нуля — это загадка. И бесконечность имеет свою меру. Меру, понимаешь? Измерь ее. Тут и надо понять философскую сущность нуля. Что понимали древние ученые, когда ввели нуль. У древних римлян его не было.
— Ты что, с древними арабами решил побеседовать? — Очередная причуда. Максим шмыгнул носом. В каникулы нести такой бред!
— С арабами бесполезно. Арабские числа придумали в Индии. Арабы их только переняли. Что есть нуль? Это отсутствие чего-то или нечто отсутствующее? Если ты вышел из комнаты, то не перестал существовать.
— А в чем разница? Словесная эквилибристика. Субъективный идеализм. — Максим удивился самому себе. Идеализм? Нахватался словесных блох от друга.
— В первом случае, мы имеем отсутствие чего-то. То, с чем мы работаем — отсутствие, как объект Материальная субстанция. Отсутствие, как данность. В другом случае нечто престало существовать только в нашем восприятии или точке пространства. Такое обращение в нуль — мгновенное перемещение. Либо существует что-то само по себе, или это что-то замещаемся своим отсутствием. Ничего не исчезло. Все превратилось в ничто, а ничто становится всем. При этом они неразделимы. Единая сущность. Как ты понимаешь нуль?
— Дырка от бублика, — как-то вяло ответил Максим. Минута, и мир поплывет в туманном мареве безумных размышлений.
— Именно. В этой дырке ничего нет и что-то есть. Иначе ее самой не было бы. А бесконечность. Посмотри на знак. Крылышки бабочки. Словно нуль умножен на нуль. В самом символе бесконечности кроется разгадка.
— Разгадка в том, Даня, что ты — шизик. Шиза косит наши ряды. — Простое спасительное объяснение.
Данька не обиделся на друга. Он подбоченился. Принял величавый вид и произнес:
— Всех гениев поначалу за шизиков принимали. Джордано Бруно — еретик. На костер его. Лобачевский с его геометрией — позор. Эйнштейн и его теория относительности — бред сивой кобылы. А если при помощи только двух вещей нуля и бесконечности можно изменять время и пространство? Оказаться в мгновение на другом краю вселенной. Получить невиданную энергию?
— Здорово тебя приужахнуло, Даня. Люди в белых халатах ждут своего часа. Печальные окна больничной палаты. Потерпи, скорая едет. — Издевался Максим.
— Кто бы поверил, что две параллельные прямые пересекаются? И Земля… А все-таки она вертится. — Данька увлекся и не мог остановиться.
