— О, моя история очень простая. Я думаю, все слышали подобные истории... Но там, где я жила, меня считали ненормальной, а мои поступки дикими. Никто не понимал меня. Дело в том, что там было очень консервативное и глубоко религиозное общество. Космические технологии развивались только на случай войны, и меня, благовоспитанной девушки, это не должно было касаться. Все мои сверстницы вели себя, как надо, были скромными и мечтали только о том, когда, наконец, им разрешат переехать в дом к мужу, ведь нас всех выдавали замуж ещё в детстве. А я была ненормальная. Я всё время витала в облаках и сочиняла какие-то истории. Меня очаровывали космолёты. Я бредила о звёздах, чёрных дырах и бесконечных пространствах. В своих мечтах я видела себя лихой лётчицей, открывательницей новых планет. А в старости я написала бы книгу обо всех своих приключениях и путешествиях... Но меня не учили писать и никогда не подпустили бы к космолётам. Я наблюдала за ними лишь издали, и мне щемило сердце... Наконец, пришло время переезжать к мужу. Увидев этого старого индюка, у которого уже было две жены, я ударилась в слёзы. Меня кое-как умыли, отчитали за неподобающее поведение и с церемонией препроводили в его дом, с обычными пожеланиями слушаться мужа и родить не меньше семерых детей. Я сразу поняла, что скорее повешусь, чем буду так жить. Я даже подыскала верёвку. Брачная ночь неумолимо приближалась, но тут я краем уха подслушала разговор за праздничным столом, из которого узнала, что мой муж единственно для развлечения купил на аукционе списанный космолёт. Он поставил его в гараже и собирался на досуге изучать его устройство. Я незаметно ускользнула, прокралась в гараж и увидела там крошечный космолётик. Теперь-то я знаю, что он не был рассчитан на длительные путешествия, а был годен только для полётов до нашего спутника и обратно. Я заправила его обычным керосином и снесла стену гаража. Не знаю, каким чудом мне удалось взлететь. Корабль летел как-то боком, я не смогла задраить люк, и воздух стремительно кончался, сзади что-то отвалилось, спереди что-то взорвалось... Я поняла, что вот-вот погибну, но чуть не столкнулась с кораблём ребят, и они сумели вытащить меня.
Минут пять Темпера и Охра-2 будто вели безмолвный спор: они не сводили друг с друга глаз, двигали бровями, и вид у обеих был очень упрямый и решительный. Мне показалось, что они будто смотрят на один и тот же вопрос с разных сторон, и что в чём-то они обе правы, но сути вопроса я, конечно, уловить не мог.
Рассерженная и полностью ушедшая в какие-то лихорадочные мысли, Темпера как будто забыла о нашем существовании. Наконец она затушила окурок и сказала:
— Ну, кто следующий хочет рассказать?
Тут поднял круглые светло-серые глаза очень мрачный и холодный красавец с угольно-чёрными волнистыми волосами до пояса. Его истории я не знал, да и никто пока что не слышал от него ни единого слова. Он был угрюм и молчалив с тех пор, как мы нашли его в открытом космосе без намёка на хоть какую-то обитаемую планету поблизости - безучастного, казалось, не понимающего, что он делает один в космолёте, пугающего своей неестественной красотой.
— Моя история, наверное, самая ужасная и отвратительная из всех, — начал он тихим низким голосом, — Я был молодым, подающим надежды учёным. — (При этих словах я с интересом глянул на Охру, но она, кажется, уже привыкла, и только покачала головой). — Теперь я жалею об этом. Один из величайших учёных пригласил меня в свой секретный исследовательский центр, расположенный на маленьком спутнике. Я преклонялся перед этим человеком, совершившим столько открытий, и ни за что не упустил бы такую редкую возможность... Я-то хотел помогать людям, мечтал изобретать лекарства от неизлечимых болезней... Но я и представить себе не мог, в какой кошмар попаду. Увидев, чем мне предстоит заниматься, я тут же захотел уехать обратно. Но теперь я знал тайну и мог покинуть спутник только мёртвым.
— Да что же там было-то? — не выдержала U-M-33-X-08.
