Что все и сделали. И когда Эдвин развеял купол, они начали швырять в чудовище валуны (девушки брали их по двое-трое), щедро рассыпанные вокруг, лучники стали безостановочно обстреливать его, а Эдвин все-таки сумел подпалить ему шкуру, которая опять скорее затлела, чем загорелась. Все это вызвало громоподобный рев монстра. И все невольно подумали, что если им суждено сегодня остаться в живых, то они наверняка навсегда оглохнут, и даже их целитель ничего не сможет с этим поделать. И надо сказать, забегая вперед, все и в самом деле потом некоторое время скорее орали что-нибудь друг другу, нежели нормально разговаривали.
Так и продолжался их бой. Люди кидали в бараноподобное существо камни, стреляли из луков и пускали то огненные шары, то ледяные стрелы, то молнии и воздушные лезвия. Впрочем, в арсенале у Эдвина было припасено намного больше всяких боевых заклинаний. Зверь поначалу пытался нападать на них, но все чаще стал отступать прямо к воде, тем более, что его шкура уже кое-где все-таки занялась огнем, и зверя этот огонь жег. Людям удалось-таки загнать его в кипящее озеро. Вернее он сам оступился на весьма крутом берегу и сразу же ушел под воду, поскольку глубина у озера была приличная и начиналась сразу у берега. Все с напряженным вниманием следили за тем, что происходит и даже застонали от разочарования, когда увидели, что он всплыл живым. Но монстр еще некоторое время с ревом побарахтался в воде, выплескивая на берег целые волны, но не в силах вылезти наверх, а потом, наконец, затих на счастье людей.
— Да, никогда не думал, что однажды я приготовлю себе на обед такого барашка, которым можно будет накормить целый город! — с чувством прокомментировал смерть гиганта Ник.
Все немного нервно рассмеялись. Остаток дня отряд просто отдыхал и только на следующее утро отправился дальше. Труп Тима решено было взять с собой. Никому не хотелось хоронить его здесь. А вдруг он восстанет каким-нибудь умертвием и ему сотни лет придется таким существовать в своем посмертии, пока его кто-нибудь окончательно не упокоит? Никто не хотел такой судьбы для себя, не желал ее и для своего друга.
На следующий день, примерно в два часа пополудни, уже для разнообразия, без всяких происшествий, люди, наконец, смогли покинуть смертельно надоевшую им, и унесшую жизнь их товарища, негостеприимную Долину мертвых.
Всем друзьям было известно, что Сандра оставила в Церене, в городской конюшне своего коня, и дала самой себе слово вернуться за ним, и если его еще к тому времени не продали, забрать. Всем ехать в Церен было опасно и совершенно не нужно, но чтобы не потерять друг друга, они решили, что отряд останется прямо тут, в том месте, где он вышел из Долины мертвых, пользуясь тем, что в эту сторону церенцы не ездят, и будет дожидаться Сандру. Пока все они дожидались свою подругу, решили захоронить Тимуса, немного в стороне от долины смерти, что и сделали в торжественном молчании, после того, как принц произнес короткую, но приличествующую моменту речь.
Девушка вернулась к вечеру следующего дня, приехав с обеими лошадьми, и потрясающей новостью, о которой судачил весь город, а Сандра узнала об этом в трактире, куда зашла перекусить и переночевать. Оказывается колдуна — дознавателя Болдуина выгнали из гильдии, лишили звания колдуна и запретили колдовать под страхом смертной казни. Должности дознавателя тюрьмы он тоже лишился. Принц только скупо улыбнулся, услышав это сообщение, а все остальные, возненавидевшие Болдуина за то, что он сделал с их любимым другом, очень обрадовались.
— Что ж, достойное наказание для такого мерзавца, — констатировал Лоран, — правда, наказали его не за то, за что он заслуживал, но это не важно. Думаю это даже хуже, чем смерть. Умирают один раз, а ему придется терпеть всю оставшуюся жизнь. Для таких тщеславных людей как колдуны, лишения этого звания должно быть страшным ударом. К тому же, он вряд ли умеет делать что-то кроме колдовства и пыток людей, а теперь ему придется подыскивать себе работу и отказаться от многих «милых» привычек. А еще, я уверен, многие захотят посчитаться с ним за все хорошее, и скорее всего, ему придется прятаться и дрожать от страха, забившись в какую-нибудь щель. И переезд в другой город ему не поможет. Слишком уж многим он насолил с такой должностью и с такими привычками.
