А то, что среди них есть раненый, объяснить можно было тем, что еще до того, как они подъехали к горам, на них напали разбойники, и им пришлось принять бой и повезло отбиться. Конечно, сражались охранники купцов, которых должны были, само собой, изобразить Эвен и Тэо, тем более, что и изображать бы ничего не пришлось, поскольку они ими и являются. У них даже денег при себе много, особенно тех, что взяла с собой Аманда, уезжая из маркизата. Так что, если и это понадобится для проверки их слов, хотя это и сомнительно, то им будет что предъявить. Но вряд ли до этого дойдет, если им в целом поверят.
Это предложение Ника всеми было одобрено, признано интересным, да и наилучшим, особенно учитывая то, что никто другой, даже Эдвин ничего более приемлемого предложить не смог. Так что они спустились по тропе вниз, ведя лошадей в поводу, и постучали в запертые ворота маленькой крепости. В ней, как потом выяснилось, служило всего сто двадцать человек, из них несколько офицеров и сержантов-десятников. И вообще-то, при случае с таким количеством врагов леорнийские воины и их боевые подруги вполне могли сразиться и даже победить. У них уже был случай в этом убедиться. Тем более что, как оказалось, колдуна на этой заставе не было, слишком она была мала, и никто из гильдейцев не захотел ехать сюда служить. А поскольку колдуны не были в империи военнообязанными, то заставить их могло только гильдейское начальство, а оно по какой-то причине не стало этого делать. Так что принять бой в отсутствии колдуна можно было, но все члены отряда очень надеялись этого избежать. Когда они подошли к крепости и начали стучать в ворота, их окликнул один из часовых:
— Кто такие?
— Мы с моим товарищем леорнийские купцы, — громко ответил Эвен, взявший на себя ведущую роль, указывая на стоящего рядом с ним Тэо. — Возвращаемся после торговли в Велерине домой. А эти воины наши телохранители.
— А женщины? — Поинтересовался другой караульный.
— Может быть, вы нас пропустите в крепость, и мы обо всем расскажем ее коменданту? — Предложил часовым Эвен, — а то неохота здесь, в горах орать.
Один из охранников сказал, что сейчас спросит у командира и, видимо, получил добро на пропуск путников, поскольку через некоторое время ворота натужно заскрипели и открылись. Отряд, не задерживаясь, вошел в крепость и был встречен там некоторым, довольно значительным, количеством имперских воинов, во главе с двумя офицерами.
— Здравствуйте господа, сейчас я отведу вас к нашему командиру, и вы ему представитесь, — сказал один из дворян. — Но пока я бы хотел, чтобы все воины сдали нам свое оружие, это непременное условие вашего пребывания здесь.
Леорнийцы переглянулись. Им очень не хотелось расставаться с оружием, ведь если им не поверят и дело не кончится миром, они останутся совсем безоружными перед врагами. Но делать было нечего, надо было играть свою роль до конца, пока это было возможно, уповая на то, что все будет в конечном итоге хорошо. Поэтому, вздохнув, они разрешили себя разоружить. И немного напряженные имперцы, как только это произошло, заметно расслабились и повели купцов и их «охрану» в небольшой донжон, где их уже ожидал, предупрежденный одним из воинов, комендант. Пока хозяева готовили нежданным гостям нехитрое угощение, командир заставы провел с Эвеном и Тэо беседу и во время нее те рассказали ему заготовленную заранее легенду. Комендант, кажется, всему поверил, но выслушав купцов, сказал:
— Я верю тому, о чем вы мне рассказали, но все же хочу взглянуть на ваши подорожные купеческие грамоты, чтобы исключить обман с вашей стороны.
— Конечно. — Сказал Эвен и, спокойно открыв свой мешок, достал из него дорогую на вид шкатулку, в которой, в самом деле, держал свою подлинную подорожную, заверенную магической печатью, хранящейся в магистрате каждого города королевства. Поэтому эту подорожную невозможно было подделать. Эвен приготовил ее, когда собрался переехать из королевства в империю. Впрочем, у него имелась с собой и постоянная купеческая грамота торговой гильдии Леорнии. Там же лежали и подорожная с грамотой Миэла, который когда-то был его компаньоном. И теперь Тэо должен был выдавать себя за него. Поэтому, предвидя такой поворот событий, Эвен заранее предложил Тэодору назваться этим неприятным для всех именем.
