— Так сейчас крайний и есть, — напомнил ей Лоран.
— И все равно, это должен решать сам Эдвин — хочет он такое лечение или нет, — упрямо возразила девушка.
— А почему на крайний-то, что с ним не так? — Заинтересовалась Делия.
— А потому, что средство это такого рода, что от него помереть можно еще верней, чем от раны или болезни, но зато, если поможет, то человек после этого будет полностью здоров и полон сил, — ответила Лера.
— Тебя мать научила такому сильному и опасному способу лечения, когда ты была еще совсем ребёнком? — Удивилась ее подруга.
— Да. Мама считала, что жизнь штука сложная и может повернуться к тебе дурной стороной в самый неожиданный момент и к этому надо быть готовым в любом возрасте. И она оказалась права. Некоторые знания, привитые ею мне в детстве, очень пригодились и даже помогали мне выжить, особенно по дороге из моего города в Церен.
— Скажи Лера, а как узнать заранее, поможет твое средство или нет? — спросил Нэт.
— Да никак, пока не попробуем, — вздохнула девушка.
— Ну что же, это решение действительно должен принимать сам Эдвин, хотя выбор у нас невелик, — подвел итог обсуждению Лоран, — Но, по крайней мере, с этой поляны нам необходимо убраться и побыстрей. Поэтому подъедем поближе к долине, остановимся и подождем, пока Эдвин придет в себя. С этим планом согласились все, только Делия уточнила:
— Но поедем медленно. Эдвина сейчас нельзя трясти, у него и так кровотечение еще не остановилось, и он уже потерял довольно много крови, а может потерять еще больше. И сначала я обработаю все его раны и перевяжу. Вы же знаете его, он мне так и не дал этого как следует сделать, пока не исцелил всех вас. Пришлось перевязывать его наспех, поверх его хламиды.
Никто, разумеется, возражать не стал. И девушка, которая уже приготовила все, что было нужно для перевязки, попросила раздеть Эдвина, раненого в бок и грудь. И когда это было сделано, все присвистнули, пораженные. На юноше места живого не было: рваные раны, глубокие ожоги, порезы от кнута, многочисленные гематомы и много чего еще. И в довершении всего раздавленные пальцы на ногах. Ребята поняли, что Эдвина жестоко пытали, и было совершенно не ясно, как он вообще двигался, не говоря уж о том, чтобы сражаться с полной отдачей. Зато, судя по тому, что с ним сделали, было совершенно ясно, что своей цели палачи не достигли и их юный друг им ничего не сказал. Впрочем, зная принца, никто в этом и не сомневался.
— Да как же он такое вытерпел?! — воскликнул Ник.
— Так же, как и все предыдущее. Этот парень совсем себя не жалеет! Вот какой король у нас со временем появиться — сильный, твердый, решительный, смелый, и при этом очень добрый, умеющий думать о других людях. Цены ему не будет! — С гордостью произнёс Лоран.
— Если только он живым домой вернется, — немного остудил его мечты Нэт.
Наконец, по прошествии некоторого времени, после того, как Делия закончила свою работу, вся компания двинулась в недолгий пока путь.
Когда они в уже темноте решили остановиться но ночевку, Эдвин был еще без сознания. А на следующий день, как только рассвело, отправились дальше. Проехав некоторое время, отряд расположился недалеко от Долины мёртвых, которую очень легко можно было отличить от живой земли.
Граница резко очерчивала её начало. И разница была не в том даже, что по ней во все стороны, в необозримые дали простирались высокие, никем не тронутые травы. Поля и луга, мимо которых недавно проезжал отряд, тоже заросли травой. Она была по-осеннему желтоватой, сухой, пожухлой, хотя встречались даже поздние, осенние, луговые цветы, от которых до путников доносился какой-то особый, слабый, но сжимающий сердце прощальный запах. А может им только так казалось перед неизбежным умиранием природы. И все же за ним всегда угадывалось и ожидалось грядущее возрождение! Как за зимою ожидается приход долгожданной весны, когда снова вся природа наполняется жизненными соками, расцветает яркими красками и все кругом славит жизнь во всем ее многообразии.
А Долина мертвых была неизменной, и в этом было ее главное отличие. Трава, которую видели люди, осматривая то место, куда им предстояло в скором времени идти, была какой-то неприятно серой, ломкой, мертвой. Такой же была и листва на редких, искривленных, каких-то перекореженных деревьях. Над долиной висела недобрая, давящая тишина, которую, казалось, можно было потрогать руками, несмотря на то, что в ней обитало множество тех или иных существ.
