Разбили лагерь, поели и начали ожидать своего отставшего товарища. Теперь это стало делать намного труднее, чем в пути. Тогда их отвлекала сама дорога, если так можно было сказать о полном бездорожье. Они следили за тем, чтобы не попасть на такой скорости в многочисленные норы. Но сейчас дел никаких не осталось, и это было хуже всего. Конечно, можно и нужно было лечь спать, но им всем не спалось. И, в конце концов, Ник, самый импульсивный из них, сказал, что сидеть здесь, на месте и ничего не делать нельзя, и вообще бессмысленно. Может быть Эдди нужна их помощь. Возможно, он ранен и истекает кровью, а рядом с ним никого нет. Его друзья, которые в глубине души соглашались с Ником и хотели бы последовать на розыски Эдвина, ели уговорили его остаться и не нарушать инструкции принца. К тому же они могли разминуться.
В этой долине почти не было никаких ориентиров, и, желая помочь Эдвину, они, наоборот, только помешали бы ему добраться до них побыстрей. А на счет его ран, как раз, волноваться было незачем. Из такого боя он либо выйдет невредимым, либо не выйдет совсем. Не спали долго, но потом проделанный путь и напряженное ожидание, все же, сделали свое дело. Люди были слишком утомлены, чтобы совсем не спать и постепенно уснули, разумеется, за исключением часового. Первым дежурил Лоран, который опасался, что Ник все-таки предпримет попытку, когда все уснут, уйти на поиски Эдвина. Хотя сам юноша заверил всех, что он все понял и никуда не пойдёт. К рассвету, принц так и не появился, и все с очень тяжелым сердцем позавтракали и начали долго собираться в дальнейший путь, задерживаясь с выездом, с осознанным или с бессознательным желанием все же дождаться своего предводителя.
Снова, раздались предложения, все же отправиться на поиски Эдвина или вернуться на место схватки, но, большинством голосов было решено, этого не делать. Принц, недвусмысленно, предупредил их, чтобы они не вздумали возвращаться. Прошло уже часа три после их подъема, когда они, наконец, собрались взбираться на лошадей. И только тогда Ален заметил еле тащившегося принца. Вот он-то первым и встретил нашедшего их лагерь Эдвина. Ален так обрадовался, что его друг жив, что, закричал:
— Эдди! Живой! Вернулся! — Ален крепко обнял юношу и учинил допрос. — Где ты был так долго?! Мы так волновались за тебя!
Все обступили своего горячо любимого друга и по очереди обняли его, от всей души радуясь тому, что снова видят его живым и здоровым, и что он вновь среди них. Но потом все потребовали объяснений его, такого долгого, отсутствия. Конечно, некоторым оправданием служило то, что он остался безлошадным, и ему пришлось весь путь до них проделать на своих двоих, но это было не всё.
— Простите, так получилось, — смущенно, от того, что заставил своих друзей беспокоиться о нем, ответил Эдвин. — Понимаете, когда я разобрался с первой виверной и уже хотел начать ваши поиски, прилетела вторая. Пришлось сражаться и с ней. Ну и силы магической мне не хватило, понадобилось зачерпнуть внутреннюю, свою. И после того, как я сразил и эту виверну, я попросту потерял сознание. А когда очнулся, поспешил найти вас.
Эдвин выглядел очень усталым. Ему подали вина, купленного в Церене, и расспрашивать ни о чем больше не стали. Друзья сказали принцу, что ему нужно лечь спать, а они подождут, пока он выспится. И потом уж поедут дальше. Но он заявил, что не стоит задерживаться в Долине мертвых, и лучше будет, Алену взять его на свою лошадь, и он поспит на ходу. Если, конечно друг не против. Ален, конечно, согласился, и они отправились в путь. За все время до вечера с ними ничего серьезного не произошло. Они уже начали было думать, что недобрая слава Долины мертвых преувеличена, и они так и доедут до ее конца спокойно, но не тут-то было. Долина наказала их за излишний оптимизм.
Когда стемнело, друзья, как всегда расположились лагерем, запалили на собранных травах магический костер, поели, и еще некоторое время после этого поговорили. Они настолько успокоились и расслабились, что позволили себе шутить и петь песни. Леру попросили исполнить что-нибудь и она спела несколько лирических и веселых песен. Всем очень понравилось и все ее слушатели чуть ли ни в один голос принялись заверять девушку в том, что она прекрасно поет и вполне может стать менестрелем. А потом у Леры начали допытываться кто же тот счастливец, на которого она положила глаз. Но, она, смеясь, отвечала, что не скажет, пусть догадается сам. Все почему-то стали поглядывать на Геора, а он под этими взглядами только краснел, благо в свете костра этого не было особенно видно. Так они и проводили этот поздний вечер перед сном, казалось, на время, забыв, где они и для чего здесь находятся.
