Но потом мама решила, что я должен осуществить ее давнюю мечту и стать придворным. Мне тогда всего шестнадцать было, и я был еще совсем наивным и невинным. И надо сказать, мне совсем не хотелось ехать ко двору, но пришлось. Отец мой к тому времени уже умер, и моя мать была моим опекуном. Но дело не в том, что я привык ее слушаться, просто я ее очень любил и не хотел огорчать. Вот я и поехал и пообщался там со всеми, хорошо, что не пообтерся — вовремя ноги унес. А то мне самому, как вспомню, так страшно становится, каким бы я мог стать! В лучшем случае циником, у которого ничего святого в душе не осталось, а в худшем, лучше и вовсе не представлять! И Нэтти правильно сказал, они там все, за редким исключением, ни к чему ни пригодные бездельники, а еще пауки в горшке-только и норовят, что друг друга съесть. И честно говоря, я не понимаю, как наш Эдди сумел сохранить такую чистоту души и такую доброту, живя в таком месте. Ведь на его кузенов посмотришь, так тошно становится. Я когда в гвардию сбежал, с гвардейцами пообщался, почувствовал себя так, как будто свежего морского воздуха глотнул после болотного смрада, даже голова от радости закружилась. Ну и потом, главное, я занялся нужным и любимым делом. Одно только огорчает, что мне пришлось маму до конца ее жизни обманывать и говорить, что я состою при дворе, и мне там хорошо, но я боялся, что она правду не перенесет, и очень обидится на меня. Так она и ушла из жизни счастливая.
— Ты правильно сделал Лори, так что не огорчайся. И вы ребята, все точно про придворных сказали — так их дармоедов, кому они нужны, — припечатал Ален, — другое дело мы — гвардия! Люди у нас по большей части честные и вообще гвардия единственная реальная сила в королевстве! Даже армии у нас своей нет, все деньги, небось, на этих бездельников уходят.
— Полностью с тобой согласен Эл. Это вообще дурость непередаваемая — не иметь собственной армии и полагаться только на наемные отряды, которые могут и предать, прости Сандра не про тебя сказано, и на дворянское ополчение. И это в то время, когда империя и колдуны постоянно точат зубы на нашу страну. Совершенно непонятно, как ее до сих пор не завоевали. Хотя, насколько мне известно, у них ситуация точно такая же, может поэтому мы пока и не находимся в составе империи. А народное ополчение наши правители призывать бояться, даже во время войны, разве что в самом крайнем случае, — горячо сказал Нэт.
— Вот ты извинился передо мной Нэтти, но что тут говорить, ты прав насчет наемников. У нас хоть и существует кодекс чести, но далеко не все его соблюдают и репутацию берегут. Бывали случаи, когда наемные отряды не то что перед сражением, а прямо во время битвы уходили с поля боя к неприятелю, который предложил больше! Так что полностью и во всем на наемников полагаться нельзя. Неизвестно на кого напорешься. Хотя бывали и обратные случаи, когда наемный отряд погибал, чуть ли ни в полном составе, сражаясь за нанимателя, который предлагал гораздо меньшую плату, чем перекупщик, — рассказала Сандра.
— Да, все от конкретных людей зависит, — рассудительно сказал Геор. — Вот Нэтти и Лори на придворных набросились, может большая их часть и дурные люди, не знаю. Я с ними не общался, но ребятам верю. А сколько среди дворян замечательных людей. О присутствующих даже и говорить не буду, незачем — мы все знаем наших аристократов. Но вот командир мой непосредственный — золотой души человек, мужик что надо, его вся наша сотня глубоко уважает и любит. А вот у второй сотни командир такой, что прости господи — ругаться последними словами при девушках не хочется, а-то можно было бы. От него вся сотня стонет, а ведь и тот, и другой бароны и гвардейцы. Значит и среди нас, гвардейцев встречаются дурные люди.
— Мы тут насчет дворян прохаживаемся, а я вот о простых людях скажу. Сколько среди них есть дряни! Уж я-то знаю. Повертелся, пообщался. Сам такой, — сказал Вил.
— Ну, ты уж на себя-то не наговаривай, а то мы не знаем какой ты, — заметил Лоран.
— Я вором был! — воскликнул Вил.
— Во-первых, вот именно что был, и сам же завязал. Не у каждого хватило бы духа вот так резко расстаться с привычной жизнью, — покачал головой граф.
— Мне очень помогли решиться на это отсидка в тюрьме и встреча с вами, — возразил Вил.
— Все так, но все же, это сложно. А во-вторых, любой бы на твоем месте вором стал. Легко встать в гордую позу и сказать, бия себя в грудь — да я никогда и ни за что не стал бы вором. А вот помести такого гордеца в соответствующие условия, да еще в детстве, да сиротой, и тогда мы посмотрим, что он делать станет! А в-третьих, ты даже в этой среде остался хорошим человеком! И сколько таких среди простых людей. Вы все сами тому пример, — закончил Лоран.
— А мне, например, не нравится сам термин — простые люди. Все люди сложные. Конечно, это привычное обозначение, чтобы разделить сословия, но и это разделение мне не вполне по душе, особенно вопиющее неравенство перед законом, — сказал Эдвин.
