Не то чтобы он не мог себя заставить, мог, конечно, и не такое заставлял себя делать, даже когда до смерти этого не хотел. А тут он и против этой работы не был, просто такая спешка была совсем ни к чему. Он в таком состоянии мог что-то напутать, ошибиться, и тогда, богу или демону известно, что из этого получилось бы, ведь он все действия знает лишь в теории, а на практике никогда не применял. Так что, несмотря на то, что каждый день ухудшает состояние Дианы, и ей все труднее бороться с окружающим ее магическим хаосом, который меняет девушку ежемоментно, а ему все больше осложняет работу, все же лучше приступать к ней на свежую голову. А пока им предстояло еще одно крайне неприятное, но столь же, необходимое дело — сжечь начавшие разлагаться останки Эвена и его людей. С Долиной шутить не стоило, и незачем было плодить умертвия. А то, что они таковыми пока не стали еще ни о чем не говорило, это могло произойти позже. Им уже пришлось сегодня заниматься этим малоприятным делом — сжигать в магическом, более яростном, чем естественное, пламени трупы, не доверяя их живым подельникам. У воинов не было никакой уверенности, что те не бросят своих павших товарищей просто так и не уберутся поскорей куда подальше.
Пришлось взяться за это дело самим, но, по крайней мере, эти мертвецы были еще совсем свежие, и от них не смердело, разве что воняло нечистым телом. Пока они таскали трупы в две большие кучи, чтоб запалить их, трое отпущенных бандитов спешно мародерствовали, срывая со своих погибших соратников кольца, серьги, цепочки и другое хоть, сколько-нибудь, ценное имущество, и срезая кошельки.
— Мерзость какая, может, зря мы их помиловали, — с чувством сказал тогда Лоран, насмотревшись на все это.
— Может и зря, — согласился с ним Эдвин, — но что теперь об этом говорить. И потом какова среда жизни, таковы и люди.
— Не скажи — возразил Нэт, — ты сам, в какой среде родился и вырос? Вся эта придворная клоака! Все эти титулованные и родовитые подхалимы и лизоблюды. Ни к чему хорошему не пригодны. Тьфу, с души от них воротит! Они еще хуже, чем нищие и воры, те, хоть честнее — не притворяются добродетельными. А вот ты Эдди — совсем другой!
— Эк ты разошелся, — весело сказал Ник, — слышали бы они тебя, велели б гнать поганой метлой из дворца.
— А я туда вовсе и не стремлюсь, — парировал Нэт, — Если б ни официальные мероприятия, я бы туда и вовсе носа не казал. Хотя меня уж сколько раз ко двору зазывали. Мой род, ведь один из самых старинных, даже древних. Еще восходит к племенным вождям, и богатый к тому же. Предки смогли не пропить, не проиграть, или еще как-нибудь промотать свое наследство. Наоборот, преумножили его, а потом передали мне. Так что я, при дворе, можно сказать, лакомый кусочек. Поэтому-то и приходится мне иногда отбрыкиваться от такой, с позволения сказать, чести. Я и в гвардию пошел не только потому, что с детства мечтал военным стать, но и потому, что не хотел с такими людьми общаться и вообще дело иметь. Вот и Лоран, насколько я знаю, по той же причине в гвардию пошел, так ведь, Лори?
— Совершенно точно. У меня род может и не такой древний, но тоже очень знатный и весьма богатый, так что мне в гвардию идти служить ради получения денежного довольствия, не надо было. Хотя я, как и Нэт, тоже всегда хотел военным стать. А моя мать еще до замужества мечтала быть фрейлиной при дворе, но она рано вышла замуж, родила меня, и так и не смогла приехать во дворец. Наши земли находятся далеко от Элама, и отец тоже всегда был далек от столичной жизни, да и к тому же, был заядлым домоседом. Так что он всего один раз, за всю их с матерью совместную жизнь, вывез ее ко двору на две недели. И когда они вернулись, то их мнения и впечатления были прямо противоположными. Мать была в полном восторге, а отец только плевался. Так я тогда и не понял, как мне относиться к придворной жизни. Впрочем, я скоро выкинул это из головы.
