– Угу, – кивнул сам себе полковник Внуков. – Ты иди пока, а мы тут с начштаба и комиссаром подумаем, что нам нужно. Кстати, танки тоже есть? «Тридцатьчетвёрки»?
– Почти четыре сотни, товарищ полковник, из них половина «тридцатьчетвёрки». Грузовиков больше тысячи. Артсистемы. Даже самолёты есть. По штату дивизии звено лёгких самолётов положено, У-два в наличии есть. Можно штурмовики к дивизии приписать и пусть работают по вражеским тылам. Только семь дней потребуется, чтобы всё сюда перевезти.
– Всё, свободен.
Я покинул штаб, оставив командиров кумекать, что такое заказать, чтобы потом не прознали в штабе армии и не отобрали. Надо сказать, думали они долго. Я за это время успел познакомиться с командором комендантской роты, капитаном Фоминым, который как раз вернулся.
Уже поздно вечером (часа три как стемнело) комдив вызвал меня к себе. Комиссара не было, он отбыл в один из полков, где произошло какое-то ЧП, так что я общался с комдивом и начштаба. Взял протянутые мне отпечатанные на машинке листки и стал читать. В принципе, всё это у меня есть, да и комдив сильно не наглел. Три самолёта У-2, десять КВ-1, десять Т-34 в разведроту, которую собирались переформировать в батальон (танкового батальона в штате дивизии почему-то не было), артсистемы, несколько десятков миномётов, пулемёты, зенитки. Одним словом, полковник явно собирался довести вооружение до штата. Среди заказов – два десятка переносных немецких радиостанций с запасными батареями и блоком зарядки. Это, видимо, связисты заказали, да и для корректировки огня тоже пригодится. Тут же были и армейские походные кухни, девять штук, и сто пятьдесят грузовиков. Изучив довольно длинный список, я кивнул и сказал:
– Семь дней, и всё будет тут, готовьтесь принимать. Только их перекрашивать придётся, в цветах хаки всё.
– Нашёл проблему, главное получить, – усмехнулся начштаба.
На этом я ушёл.
Время постепенно шло, тянул служебную лямку. На третий день сработал сигнальный контур, выставленный на двух тысячах. Все штабисты к тому времени уже были помечены как дружественные объекты. Иногда заносит из штаба армии разных командиров, вот на них и их сопровождение реагирует контур. Привычно глянув, кто это там шумит, я вдруг насторожился. По полю по-пластунски двигалось трое, волоком на санках буксируя ещё одного, явно связанного. Было десять часов вечера. Быстро одевшись и делая вид, что вышел погулять, я поднялся на скалу к зенитчикам, где стояла установка счетверённых пулемётов Максима, и стал осматривать бескрайние поля. Вдали у горизонта видны столбики дыма: там передовая, бойцы греются в блиндажах. Боец, стоявший рядом, поглядывал вокруг в бинокль. Низко висевшие тучи исключали возможность применения вражеской авиации, но боец всё равно бдил, по приказу.
– Боец, бинокль! – негромко, но со сталью в голосе приказал я, протягивая руку.
Как только в руку лёг холодный корпус бинокля, я поднял его и стал всматриваться в горизонт. После чего скомандовал:
– Боевая тревога. Только тихо, не шуметь.
Боец молча, без возражений спустился по лестнице вниз и побежал будить остальных. Через пять минут уже весь штаб дивизии бурлил.
Поднявшись ко мне, комдив спросил:
– Что увидел?
– Трое в маскхалатах на санках тянут что-то в сторону передовой. Это что-то на связанного человека похоже, тоже в белом. Или маскхалат надели, или в простыню завернули.
– Где они? – поднимая свой бинокль, уточнил комдив.
Я показал, и он стал наводить, но только через пять минут засёк движение.
– Товарищ полковник, я их отсюда могу снять. Хотите, в голову, хотите, подраню, чтобы допросить можно было.
– Далеко, метров семьсот, не достанешь.
– Готов на спор. Двоим в головы попаду, третьему в плечо и ногу, чтобы допросить можно было.
– Поддерживаю, – подал голос начальник Особого отдела дивизии, который тоже к нам поднялся. – Пленный обязательно нужен. Кстати, на что спорить будете?
– На двойной стакан компота в течение полугода, если выиграю, – предложил я. – Ну и подарю дивизии мощную радиостанцию на автобазе, если проиграю.
– Принимаю, – согласился комдив.
Двое бойцов готовили лёгкий тягач «Комсомолец»: по снегу до неизвестных лучше на нём добраться, броневики застрянут; ещё трое цепляли к нему сани.
– Боец, принеси СВТ, – приказал я. – Я знаю, у вас в расчёте есть такая винтовка.
Когда мне принесли всё, что нужно, я прицелился и быстро сделал четыре выстрела. По одной пуле в головы двум диверсантам (а все уже были твёрдо убеждены, что это они и есть), в плечо и ногу третьему, как и обещал. Тягач уже пылил в снежной пурге, поднимавшейся от гусениц, к неизвестным. Было там одно отделение из моего взвода, а командовал начальник разведки дивизии, он старшим покатил. Простояли они там минут десять, занимаясь погрузкой, а потом снова в снежной пурге по своим следам вернулись обратно.
