– Тут я тебе помочь не могу, – пустив в потолок очередное облако табачного дыма, сказал Власов, куривший, кстати, ядрёный самосад. – Мы занимаемся призывом и отправлением в запасные полки на учёбу, если призывник не служил, или в боевые части, если ранее служил и имеет специальность. Есть ещё учебные военные училища, могу туда тебя отправить. Ты грамотный, десять классов, комсоргом был, учёбу вытянешь.
– Нет, товарищ капитан, это не вариант. Мне бы побыстрее в часть попасть, постараюсь выбить должность ротного старшины. Начну карьеру с низов.
Тянуть два года, находясь в училище, я не хотел: пока вся техника и оружие в Хранилище современное, нужно их использовать, а через два года уже новые системы будут. Тем более становиться профессиональным военным, что и предполагает обучение в училище, я не собирался. После окончания войны сразу демобилизуюсь, так что никаких училищ. Это я и сообщил Власову.
Пока мы сидели, очередь из призывников снаружи не скапливалась, ими лейтенант занимался, тут же в кабинете, он нам общаться не мешал. Почти час мы с капитаном проговорили, он сказал, что раньше чем через неделю меня не призовут, выдал бланк для прохождения медкомиссии, сообщил номер больницы, где её проходят, и на этом мы попрощались.
Я немедленно отправился в больницу и к двум часам дня прошёл всех врачей. Заполненный бланк (годен без ограничений) отнёс обратно в военкомат и направился домой. По пути забежал на рынок, купил комплект инструментов в ящике и два врезных замка, нужные размеры я уже посмотрел ранее. Вернувшись домой, пообедал и начал менять замки на входной двери. Мало ли у кого ключи от моей квартиры, а должны быть только у меня и управдома, так положено: вдруг, пока меня не будет, воду прорвёт или ещё что, а он отвечает за это дело.
Я как раз сменил верхний замок и извлёк нижний, когда послышались шаги и ко мне на лестничную площадку третьего этажа поднялись двое. Оба в форме НКВД. Оба сержанты госбезопасности.
– Товарищ, не подскажете, где проживает гражданин Гусаров?
Выплюнув два шурупа на ладонь, я ответил:
– Гражданин Гусаров – это я.
– Вам придётся проехать с нами.
– Это так спешно? Мне минут десять нужно, замок сменить.
– Время есть.
Работал я быстро, вставил новый замок, закрепил, замазал щели оконной замазкой, прикрепил накладки, ручки закрепил, проверил, как замки закрываются. Потратил не десять минут, а все пятнадцать, потом переоделся в костюм, вскоре мы выехали на чёрной «эмке» и доехали до Лубянки. Я был спокоен (если что, сбегу), сопровождающие вели себя корректно, были вежливы, так что проблем я не видел.
Проблем действительно не было, хотя задержался я у следователя на четыре часа, отпустили меня уже вечером. Прогулялся пешком, рядом всё, и полвосьмого был дома. Даже успел зайти к управдому, отдать ключи и сообщить, что поменял замки.
Адрес мой сдали работники «Комсомолки», и первую из ряда планируемых статей обо мне пока попридержали: приказ сверху. Заинтересовал их мой рассказ, вот следователь в чине капитана госбезопасности и решил со мной пообщаться. Я ему рассказал то же самое, что и журналистам, поставив подписи на бланках опроса. Все удостоверения военнослужащих вермахта и люфтваффе, которые я оставил журналистам, были тут же, стопками на столе сложены, как и мои фотографии. В общем, следователи НКВД всё это изучили.
Отметили, кстати, что часть военнослужащих, документы которых тут были, служили в частях, воюющих на Украине. Я подтвердил: группа капитана Минск была и там, ну и я с ними. На вопрос, что мы там делали, пояснил, что спасали семью командарма, подготовили аэродром и ночью вывезли их самолётом. При попытках выйти на тех, с кем я воевал, объяснял, что связь с группой капитана Минск потеряна, больше никого не знаю.
В итоге первую статью обещали выпустить через пару дней, когда закончат изучение предоставленных мною документов и фотографий. А насчёт группы капитана Минск следователь мне сказал, что надо мной зло подшутили: скорее всего, работали профессиональные диверсанты и выполняли какие-то свои задачи. Боевые интенданты – это миф. На этом меня отпустили, сообщив, что всё, что нужно, они узнали, и больше я им не требуюсь.
Уже дома, после душа, сидя на кухне в одном халате на голое тело, ужиная картофельным пюре с котлеткой, я размышлял. Главное, слух пущен, газеты его ещё больше разнесут, так что под прикрытием этого дела работать мне станет легче, я так понимаю. Чем больше ложь, тем охотнее люди в неё верят, это ещё Геббельс заметил. Так что лет через двадцать боевые интенданты будут восприниматься как реальный факт.
